Гэн направил лошадь к плотной группе Оланов. Один из них, высоко подняв рожок, трубил команды. Рядом с ним на подставке стоял барабан. Не обращая ни на что внимания, барабанщик посылал свое сообщение. Заметив опасность, на его защиту бросился всадник в доспехах, богаче которых Гэну не приходилось видеть. Он оказался искусным воином и сражался с яростью гордого мужчины, знавшего, что ему уже нечего терять. Расположив собак по флангам и с тыла, Гэн бросился на вражеского офицера. Противник отступать не собирался. Дважды доспехи Гэна спасли ему жизнь; направленный в горло удар едва не разбил пополам боевую маску. Кроме того, ему приходилось уворачиваться и от других нападавших, как и Раггару с Чо, спасавшихся в невероятных акробатических прыжках от преследовавших их копий. Наконец Гэн заставил противника раскрыться, и Олан, поняв свою оплошность, успел отчаянно крикнуть, прежде чем удар меча сразил его наповал. Развернувшись, Гэн разрубил мечом барабан. Горнист бросил свой рожок на землю и, упав на него сверху, закрыл голову руками. Услышав победный рев Волков, Гэн покинул место схватки. Оланы были сломлены, ужас поражения волнами накатывался на их ряды.
Охватившая противника паника была союзником Волков.
Они усилили натиск, наступая с флангов и ломая сопротивление храбрецов, пытавшихся прикрыть отступление, которое уже превратилось в паническое бегство.
И кровавую бойню.
Когда Гэн дал команду прекратить преследование, на берегу реки виднелось не больше двух сотен оставшихся в живых Оланов.
Оставив грозную молчаливую стражу около покорившихся судьбе пленных, Волки разбрелись по полю боя, подбирая своих раненых и убитых. Позади всех ехала Тейт. Она была одна, когда обнаружила тело убитого оланского командира. Лежавший рядом шлем был покрыт царапинами и вмятинами. Спешившись, Доннаси подняла его. Какое-то время она молча рассматривала находку, поражаясь, как он похож на шлемы, которые ей доводилось видеть в музеях или на иллюстрациях исторических книжек. Затем Тейт окинула взором покрытое телами поле боя. Теперь, когда исчезли страх и возбуждение битвы все выглядело до боли бессмысленно. Мир вокруг был таким же безумным, как и тот, который она покинула навсегда.
Доннаси с тревогой подумала о своих товарищах, и чувство одиночества сдавило горло. Как там другие женщины? Обучает ли Фолконер Оланов, как она Волков?.. Если да, то как бы им ни пришлось столкнуться лицом к лицу на поле боя.
Она вспомнила о Джонсе — единственной ниточке, связывающей с прежним миром. Похоже, он сходил с ума. Неожиданно Тейт испытала непреодолимое желание отправить своим друзьям весточку, дать знать, где она и чем занимается. Вытащив штык, она решила было нацарапать сообщение на шлеме, но раздумала. Надпись будет слишком бросаться в глаза. Надо придумать что-нибудь такое, что поймут только ее друзья. Оживленно разговаривая, мимо прошли два Волка. Хотя она разобрала всего несколько слов из их беседы, этого было достаточно, чтобы подсказать решение проблемы. Острием штыка Доннаси нарисовала корявую, но вполне узнаваемую корову, а чуть правее — два гусиных пера для письма.
Гэн приказал не допускать грабежей и издевательства над пленными, но все оружие и доспехи должны были быть собраны. Невредимые пленники могли по выбору или присоединяться к войскам Харбундая, или вступать в рабочие бригады, а раненых пленных возвращали в Олу. Что касается убитых, то воины уже собирали дрова для погребального костра.
Рассматривая снаряжение лежавшего у ее ног Олана, Тейт обратила внимание, что рука убитого накрыла висевший на поясе нож. Внутренне содрогаясь, она сняла ремень вместе с ножнами. По словам Гэна, Билстен упоминал о кинжале, переданном оланскому командиру в качестве взятки. Спрятав нож под доспехами, Доннаси направилась дальше. Мысли ее вернулись к шлему. Надо все хорошенько обдумать, чтобы потом не пожалеть о своем поступке. Она может быть запросто заподозрена в попытке установить связь с врагом.
Разыскав Эмсо, Тейт неловко протянула ему шлем.
— Я хочу, чтобы это вернули в Олу вместе с ранеными. — Эмсо молчал, и она изложила свое объяснение: — Надо, чтобы шлем попал к королю, — тогда он поймет, что мы убили его командира.
Эмсо продолжал рассматривать трофей со всех сторон. Увидев нацарапанные рисунки, он помрачнел и бросил на женщину устрашающий взгляд. Протянув к нему руки, та стала умолять:
— Это всего лишь сообщение моим друзьям. Больше никто не поймет его. Прошу тебя! Я хочу, чтобы они знали, что я жива, и все… Если они сами живы, — закончила она, опуская глаза.