Им удалось выработать систему сигналов для связи с заговорщиками. Если у Конвея была информация для Вала, он останавливался в определенной таверне и заказывал пиво. Он не говорил больше ничего и ни с кем не заговаривал, но после ноги обычно приводили его на базар — там и происходила встреча.
Вот и сейчас Мэтт направлялся на главный городской рынок, где согласно плану должен был начать торговаться с продавцом фруктов. У связного всегда был зеленый шарф и серебряная серьга. Это никогда не был один и тот же человек, одинаково, вероятно, он мог оказаться и мужчиной, и женщиной.
Сегодня это был мужчина, продававший сушеные абрикосы, яблоки, вишни и персики из деревянных корзин. Конвей приметил его сразу, как только вошел в ослепительный и оглушающий мир шатра. Базарная суета всегда на мгновение сбивала его с толку, резкая нагрузка на все чувства больше напоминала удар. Но все же он сразу обратил внимание на этого человека, будто его взглядом управляла неведомая сила. Мэтью выждал с минутку, привыкая к обстановке, а потом начал привычно ходить взад-вперед по рядам.
Как всегда, рынок вызвал в нем странное чувство. Он любил гулять здесь больше, чем в любом другом месте Олы: люди тут были живыми, они радовались, распространяя вокруг себя энергию. Рынок не только не был похож ни на что, виденное им прежде, — Конвей каждый раз узнавал здесь что-нибудь новое о жизни этого мира. Сегодня кто-то продавал пятнистый мех, в котором он безошибочно узнал снежного барса. В ответ на вопрос, где он его достал, торговец взглянул на Мэтт, словно на полоумного.
— В горах, на севере. Там они живут.
Конвей улыбнулся и кивнул, перед тем как отойти, скрывая свое удивление. Если в тех местах, которые теперь стали Горами Дьявола, действительно живут барсы, то это может быть только работой Вильямситов и их генетического банка. Если война началась именно таким всеуничтожающим обменом ядерными ударами, какого все ожидали, то у них явно не хватило времени завершить свой труд. Очевидно, избрав для своих центров самые отдаленные места, Вильямситы получили возможность выпустить достаточное для размножения количество животных всевозможных видов. Мэтт уже привык видеть в лавках не меньше шести видов фазанов, блиставших оперением, не уступающим по красоте иной эмали. Здесь же различные редкие создания, которых он смутно помнил по зоопаркам, телепередачам и картинкам в Обществе охраны природы, окружали со всех сторон. Роскошный выбор великолепных тигровых и медвежьих шкур поражал воображение, хотя они все же не стали таким обычным товаром, как каракуль или шкуры морских котиков, бобров и норок. Шерсти было еще больше, причем шерсть ламы и альпаки шла наравне с обычной овечьей и козьей. В мясных рядах Конвей насчитал по меньшей мере полдюжины сортов мяса, от крольчатины до свинины. Большинство изделий ремесленников выглядели, на его вкус, грубовато, но были сделаны прочно и с любовью. Столяры пилили и строгали в ожидании покупателей, гончары лепили свои горшки и тарелки, здесь были даже ювелиры, которые прямо на месте паяли, полировали и гнули металл.
Остановившись перед разносчиком фруктов, Мэтт смотрел прямо вперед. Обязанностью того было убедиться, что разговаривать безопасно. Если торговец не будет удовлетворен своими наблюдениями за стражей, то просто что-нибудь продаст Конвею и отправит его своей дорогой. Так или иначе, сегодня он чересчур живо начал разговор. Однако первый же встревоженный взгляд Конвея успокоил его, вернув к роли продавца. Через секунду он взял горсть сушеных персиков, изображая, будто расхваливает их перед покупателем. Однако вместо этого он произнес:
— Вал хочет знать, не отобрал ли Алтанар у вас оружие.
Крякнув от удивления, Мэтью помотал головой:
— Нет, это было бы слишком!..
Однако торговец продолжал:
— Блюстители истины набирают людей в армию и в свои собственные ряды. Один из фаворитов Алтанара сказал, что нападение на Харбундай произойдет намного раньше, чем кто-либо ожидает, и если ты и твои друзья не поведут их вперед со своим громовым оружием, то это сделает кто-то другой. Вал очень беспокоится за вас.
— Ты имеешь в виду, за оружие.
Продавец улыбнулся, демонстрируя еще одну горсть сушеных персиковых долек. Конвею они больше напомнили старые усохшие уши.
— Вал считает, что без вас от них не будет толку.
Взяв дольку, Мэтт откусил кусочек. Она была не намного мягче коры одноименного дерева, но приятна на вкус.
— И что же нам делать?
— Быть готовыми к побегу. Особого предупреждения не будет. И отсюда тебе тоже лучше уйти, — взгляд торговца метнулся за спину Конвея. Более громким голосом он сказал: — Я подарю тебе тот, который ты уже съел, но это моя последняя цена. Три монеты — это дешево!