— И в чем же состоит «наша» проблема, король? — Конвей подчеркнул это слово, вызвав в глазах Алтанара неожиданную вспышку раздражения. Она тут же исчезла, уступив место одной из его слащавейших улыбок.
— Мы обнаружили ваших друзей. Двоих, чьи имена Джонс и Тейт. Они обитают в землях жирного маленького труса, величающего себя бароном Джалайлом. Тебе бы стоило сообщить мне, что та женщина — черная, о таких диковинках надо рассказывать. Так или иначе, они прибыли туда вместе с попавшим в немилость сыном Вождя Войны и его лучшим другом, изгнанными из племени Людей Собаки. Они в ответе за ту коварную атаку, которая стоила мне трех дивизий. Я не могу просить вас воевать с Харбундаем, зная, что ваши друзья будут сражаться за противную сторону.
— И ты хочешь, чтобы мы вместо этого обучали других для войны с нашими товарищами?
— Конечно, нет! — Алтанар был оскорблен. — Я за свои деньги направлю вестника сообщить этому так называемому барону, что вы находитесь на моей службе. Я дам ему шанс не ввязываться в битву и намекну, что буду за это весьма признателен. Если же он считает, что это ниже его чести, и будет настойчиво сопротивляться неизбежному, я предупрежу его, что не щажу побежденных. И, наконец, вы сообщите своим друзьям, что не принимаете участия в войне, так как она не имеет отношения к вашим интересам, и попросите их сделать то же самое.
— Но вы обучите людей нам на замену.
Теперь улыбка Алтанара стала алчной, он явно наслаждался гораздо более широкими перспективами, чем те, которые доверил своему слушателю.
— Одна неожиданность в битве подчас стоит двух дивизий. Ваше оружие будет стоить самое меньшее пяти. — Он быстро посерьезнел. — Так или иначе, самое важное то, что мы пощадим ваших друзей.
Конвей уже знал, что ему надо делать. Спор лишь разожжет пламя королевской паранойи. Но и быстрое согласие ничуть не лучше. Он произнес:
— Мы можем обучить только двоих и хотим иметь оружие при себе до самого начала битвы.
Они долго торговались, сойдясь под конец на трех обучаемых. Занятия начнутся через три дня и будут длиться еще семь. Мэтью пошел на уступки относительно владения оружием, согласившись, что солдаты возьмут его с собой, выступая из Олы. Алтанар же неохотно согласился с предложением Конвея их сопровождать.
После встречи Мэтт поспешил домой. Его ум метался, продираясь через хитросплетения интриги. Тейт и Джонс стали тем рычагом, с помощью которого Алтанар хотел отделить оружие от его владельцев. Он прекрасно знал, что они не рискнут стрелять в гуще битвы, зная, что где-то впереди могут находиться их друзья. Конвей понимал, что никакой вестник с предупреждением для Тейт и Джонса никогда не покинет Олы. Как только те трое смогут управляться с оружием, часы чужеземцев будут сочтены.
Не могло быть и речи о том, чтобы испортить оружие.
Вал оставался их последней надеждой. Только пару дней назад мысль о побеге казалось далекой и пугающей. Теперь вопрос был в том, успеет ли Вал все подготовить достаточно быстро.
Алтанар встал, чтобы подбросить еще дров в огонь, и подтащил свое кресло поближе. Он поплотнее запахнул плащ: холодный кулак зимы еще сжимал камень замка, сопротивляясь весеннему теплу. Даже в лучшую погоду огонь необходим, подумал он. Пламя очищает, глядя на его бесконечный танец, можно освободить ум от всех посторонних мыслей. В огне содержится истина.
Король улыбнулся этой мысли. Блюстители определенно находят огонь весьма полезным в своем стремлении к истине. На мгновение он задумался, бывают ли у других людей такие же остроумные мысли. Очень сомнительно. Он не мог припомнить ни одного человека за последнее время, способного его развлечь.
Реакция Конвея на возможность войны с товарищами была точно такая, как он ожидал. Это хорошо. И тот не стал просто соглашаться на передачу оружия — это значило, что он действительно озабочен. Он торговался, как мог. В его аргументах не было уверток.
Или были?
Нет, все-таки не было, решил Алтанар. Этот человек — не дурак. У него не было выбора, и он просто пытался выиграть время.
Иногда он думал, не легче ли было бы иметь дело с Фолконером. Конвей слишком хорошо умел скрывать свои чувства.
Фолконер. И как ему только удалось добраться до этого ножа? Его нельзя было пускать в кухню. Шеф-повар ответил за это, но поправить что-либо уже было невозможно. Лучше бы этот повар пожил подольше. Намного дольше. Он это заслужил. Новая кухарка по части приготовления мяса и в подметки ему не годится.