Когда Гэн повторил донесение разведчика, Малтен был потрясен.
— Это меняет все, — пробормотал он. — Я предупреждал тебя, что нам следует занять оборонительную позицию. Кто мог предположить, что Оланы теперь атакуют? Если я не предупрежу своего брата, они перережут весь мой народ. Нам все равно, под чьим покровительством находиться. Я поскачу к нему.
Гэн мягко произнес:
— А что, если он все еще хочет убить тебя?
— Это шанс, которым я должен воспользоваться.
В замешательстве он глядел на смеющегося Гэна, а потом робко стал ухмыляться тоже. Он все еще хихикал, хоть и неуверенно, когда Гэн снова заговорил:
— Ты страстно желал моими руками уничтожить свой народ, если тот воспротивится твоим притязаниям на баронство. Ты хотел, чтобы Оланы напали на нас во время сражения с твоим братом или во время обороны. Когда они атакуют нас, твои дружки поднимут мятеж. Один из них убьет твоего брата.
Ты надеялся уничтожить нас и напасть на своего собственного короля, а не на Оланов. В общем, ты — марионетка в руках Алтанара.
По мере того как он говорил, улыбка благородного исчезала, пока наконец не сменилась сердито-ворчливым выражением лица.
— Ты лжешь! — взвизгнул он.
Гэн отвел взгляд:
— Клас, прикажи их связать.
Благородный потянулся было за оружием, но Раггар уже висел на его руке. Стремительный прыжок огромной собаки отбросил вельможу назад, и они оба повалили еще несколько человек из его окружения. Шара и Чо среагировали секундой позже, выпрыгнув из толпы и припав к земле перед теми, кто еще держался на ногах. Рыча и прижимая уши, они устремляли свои сверкающие глаза на любого, кто смел пошевелиться. Раггар лежал на благородном Малтене, упираясь передними лапами ему в грудь. Его морда покоилась в нескольких дюймах от подрагивавшего горла — там, где бешено пульсировала большая синяя вена.
Вокруг них стояли, будто окаменев, молодые Волки. Они впервые наблюдали, как собаки охраняют своего хозяина. Некоторые уже видели их в битве на Медвежьей Лапе, и их свирепость в бою была известна. Лицезреть же, как она неожиданно вспыхивает, словно огонь в ночи, было делом не для слабонервных. До них донесся исступленный храп. Никто так и не обратил внимание на то, как громко и нудно каркали слетавшиеся вдали вороны. Гэн отозвал собак. Шара с Чо медленно отступили; кобель стал справа от Гэна, Чо заняла позицию позади него. Не прекращая рычать, Раггар чуть-чуть отодвинулся от Малтена. Его нежелание отступать было почти таким же ужасающим, как и его стремительное нападение. Благородный лежал на земле неподвижно, словно окоченев, пока его связывали.
Как только об этом позаботились, Гэн приказал Класу начать атаку на холм Малтена. Ему не хотелось вовлекать людей в эту опасную затею, но он чувствовал, что должен был так поступить, если хочет, чтобы ловушка сработала в его пользу.
Загрохотали боевые барабаны, призывая своей замысловатой дробью к началу штурма, и Волки двинулись вперед. Путь им преградила небольшая группа кавалеристов Малтена, выпустившая несколько безобидных стрел и галопом ускакавшая прочь. Когда передовые отряды отделяло от подножия холма двести ярдов, раздался пронзительный свист и музыка барабанов изменилась. Воины развернулись веером, заняв исходный рубеж для нападения. На них с холма посыпался град стрел, которые все до одной нелепо упали на землю, так и не достигнув цели. Барабаны умолкли.
Несколько смельчаков с холма поднялись во весь рост, принявшись ударять в щиты и выкрикивать ругательства. Волки по-прежнему оставались на занятой позиции. Пока суд да дело, Гэн послал за вестниками, приказав Эмсо отправить всадников в разведку, чтобы те проследили за продвижением Оланов.
Уже второй час Волки продолжали разыгрывать штурм холма. Бойцы забавлялись игрой, уклоняясь от редких стрел и брошенных из пращи камней и обмениваясь оскорблениями с защитниками. Мысли об Оланах не давали Гэну с юмором воспринимать выходки Волков. Он надеялся, что никто не будет ранен. Одна сломанная брошенным камнем кость, одна незначительная рана от стрелы — и жажда крови может все испортить. Игра могла принять смертельный оборот. Он уже заметил, как нарастает напряженность; некоторые его воины, как и те, что находились на холме, со злобой реагировали на сыпавшиеся оскорбления. Хуже всего, что люди Малтена с каждой минутой становились все уверенней в себе и начинали думать, будто отпугнули своих врагов, приведя их к бездействию. Волки же все больше и больше нервничали из-за подобных язвительных насмешек.