Серебряный блеск работающего молотка вернул ее на землю. Кузнец разбивал цепи. Стальной звон пел в ушах, в нос ударил жар раскаленного железа и горящего угля. Наконец, цепи упали. Казалось, по ее рукам, пронзая все тело, все еще проходят вибрации наковальни.
Положив молоток, кузнец сжал запястье Нилы.
— Я не причинил вам боли? — Это было скорее похоже на утверждение, чем на вопрос. Пока она растирала свою руку, всю в ссадинах, он в нетерпении кусал нижнюю губу.
Наконец она ответила:
— Почти нет, я скажу королю, что ты справился со своей работой.
— Спасибо, большое спасибо. — Он поцеловал руку девушки, которая тотчас ее убрала. Неожиданно страх снова охватил его. — Ты и вправду скажешь, что я не причинил тебе вреда?
Нила засмеялась:
— Он не будет делать с тобой все то, что обещал.
Бедняга расцвел. Прежде чем снова заговорить, он внимательно огляделся по сторонам.
— Я видел, как блюстители истины делали вещи и похуже. Ты…
Рядом раздался какой-то звук, и он моментально, будто ловушку, захлопнул рот. Опустившись на одно колено, он с совершенно безразличным лицом выпрямился, держа в руках обрывки цепи. Показывая разбитую цепь появившемуся в дверях блюстителю в белоснежных одеждах, он ровным голосом произнес:
— Готово, на ней ни одной моей царапинки.
Блюститель потянул Нилу к двери, чтобы на свету изучить ее запястья. Удовлетворенный, он приказал ей идти каким-то особенным, лишенным всякого тона голосом. Все время держась рядом с ней, но не касаясь, он лишь указывал, в какую сторону поворачивать. Девушка пожаловалась на ужасное обращение по пути в кузницу и получила ответ, что все было сделано так, как должно. Монотонность в голосе стража убедила Нилу в бессмысленности дальнейших возражений. Нила с горечью подумала, что еще неделю назад никто не мог заставить ее замолчать с такой легкостью.
Он же испугал ее настолько, что говорить расхотелось.
Нила почувствовала себя пленницей, только когда ее привели к Алтанару. Пока она была пристегнута цепью к укравшему ее подонку, она не осознавала этого. Конечно, она боялась, что ее убьют или изнасилуют, но то были просто бандиты, а их поведение понятно. Ее боязнь предателей и Танцующих-под-Луной, как и страх перед бившими ее солдатами, перемежалась вспышками гнева, когда возникало желание дать сдачи.
Алтанар излучал ужас. Нила чувствовала, как кровь застывает в жилах, когда король говорил с ней. И вот сейчас, когда она покорно следовала за белой человекоподобной тенью блюстителя, у нее и мысли не возникало о сопротивлении. Ей хотелось только забиться в угол и спрятаться от всего происходящего. У Ликата были такие же глаза, но Алтанар был страшнее, хотя, наверное, все дело в этой улыбке, которая делала тебя вещью, порабощала.
Пока они шли из кузницы в замок, девушка несколько раз оглянулась вокруг себя. Явное любопытство прохожих, попадавшихся на пути, не беспокоило бы Нилу, но смиренное выражение их лиц заставляло задуматься.
С ней почти столкнулась вышедшая из-за угла настоятельница. Однако смотрела она не на девушку, а на блюстителя за ее спиной. Она уже успела переодеться в официальный наряд — волочащуюся по земле зелено-голубую мантию. Черты ее лица приобрели силу, даже властность, а удивление Нилы настоятельница встретила твердым взглядом. Легкое дуновение ветерка подняло космы ее седых волос. Выставляя вперед руку с массивным золотым браслетом, женщина приказала стражнику остановиться.
Нила сказала:
— Я знаю тебя, настоятельница Ирисов.
Женщина опустила руку, вздыхая.
— Я пришла проводить тебя на аудиенцию с королем Алтанаром. Я услышу всю твою историю от начала и до конца из твоих собственных уст.
Почувствовав по пути к замку, что здания подавляют Нилу, настоятельница произнесла:
— Обычные дома, построенные обычными людьми, детка. Успокойся.
Позади подал голос блюститель истины:
— Ты же знаешь правила, настоятельница. Ты должна говорить так, чтобы я все слышал.