Раздраженная бесцеремонностью, с которой Нила присвоила себе роль лидера, Сайла не сдвинулась с места; повернувшись, она еще раз взглянула вниз. Ликат, бурно протестуя, размахивал перед Коули руками и неодобрительно качал головой. Та наклонилась, поднявшись с сумкой в руке, и сунула ее прямо в лицо Ликату. Резко отпрыгнув, выбросив вперед обе руки, он с трудом удержался на ногах. Коули, посмеиваясь, опустила сумку. Слов ее не было слышно, но Ликат просто кипел от гнева. Он отправился к лошадям и, проходя мимо старухи, явно старался держаться подальше от таинственного мешка.
Настойчивый шепот Нилы заставил Сайлу отползти от края обрыва. Она обрадовалась, что Ниле не терпится как можно скорее удалиться от подозрительной парочки.
— Скажи, а почему Коули выбрала себе в напарники Ликата? — спросила Сайла.
Девушка поморщилась.
— Ликат приходится ей племянником. Мама говорит, что после смерти его матери Коули стала заботиться о нем настолько, что отец в конце концов отдал его ей. У нее никогда не было детей.
— Совсем-совсем? — не поверила своим ушам Сайла. Чтобы здоровая женщина не имела детей — такого еще не бывало, если не считать редкие случаи обета безбрачия, допускаемого Церковью.
— Мама рассказывала, что они с мужем часто дрались. А потом его вдруг укусила гремучая змея. Мама говорила, что за два года он был единственным из взрослых, кто умер от укуса ядовитой змеи. Естественно, у некоторых появились подозрения, особенно после того, как всем стало известно, что она влюблена в Кола Мондэрка.
Неожиданности сыпались дождем. Сайла вытаращила глаза.
— Да-да, — подтвердила Нила, обрадовавшись произведенному впечатлению. — Муж Коули умер тогда, когда Кол участвовал в набеге, в том самом, из которого он привез Мурмилан. С тех пор Коули возненавидела Кола. Мурмилан тоже. Когда Гэн появился на свет, то она ничем не помогла. — Следующие слова она пробормотала так тихо, что Сайле пришлось быстро наклониться к девочке: — Я слышала, как она говорила моему отцу: «Для племени было бы лучше, если б он сразу же сдох».
Они подъехали к зарослям густого кустарника, проехать через который можно было только по узкой звериной тропе, и Нила решительно направила на нее свою лошадь. Сайла ехала позади. Потрескивание и хруст веток, от которых они увертывались, сделали невозможным продолжение беседы.
Мысли о жене Кола, этой загадочной женщине, не выходили у Сайлы из головы. До чего же извилист был ее жизненный путь! Полюбить человека, которого она ненавидела, а потом родить ребенка, вопреки всякой ненависти. Хуже всего, что ненависть эта была настолько бессмысленной, настолько неуместной!
Тем не менее одинокая жизнь Мурмилан была убедительным аргументом, заставляющим сомневаться в ее пророческих способностях. Ведь это настолько необычно, даже для такой сильной личности, как она, — уметь вызывать таинственные видения.
Когда тропа снова расширилась и вывела на луг, они увидели деревню. Ниле, похоже, уже расхотелось сплетничать, и она отмахнулась от попыток Сайлы продолжить прерванный разговор, заговорив о намеченном на вечер празднике.
Еще один сюрприз, подумала Сайла, почти боясь узнать, в честь чего устраивается торжество.
Нила объяснила, что существует обычай праздновать ночь, когда мужчина должен войти в Сердце Земли и узнать, следует ли ему отправиться в Путь Чести. В случае, если решат оставить его в племени, торжество представляет собой признание его цельной, честной натуры. Если же ему прикажут отправляться, то он уйдет с приятными воспоминаниями о веселом празднике.
Сайле вспомнилась притча из Апокалипсиса, в которой говорилось о необходимости бороться за право боготворить, история, которая начиналась такими словами: «Мы, ждущие смерти, приветствуем тебя». Вероятно, древнее послание восходило к тому времени, когда на земле правили гиганты. Она всегда подозревала, что это просто еще один способ убедить людей, у которых не было выбора, что они поступают правильно.
Она вспомнила рассказ Класа о гигантах, о том, как они выглядели. Это напомнило ей об удивительной схожести всех подобных сказаний. В каждой истории говорилось о вожде, который создал первое племя из уцелевших, разбросанных повсюду людей. В легендах обязательно упоминались времена, когда лето было таким жарким, что сгорал весь урожай, огонь, от которого плавился камень, болезни, убивавшие в считанные минуты. Но ни в одной не было ни слова о том, откуда все это взялось. Сайле была известна одна-единственная история, повествующая о том, что гиганты вместе с Вездесущим замышляли изменить погоду и землю, чтобы наказать человечество.