С общего молчаливого согласия Гэн пошел в авангарде. Собаки рыскали далеко впереди. Клас занял позицию прямо перед женщинами, которые следили за вьючными лошадьми. Кол прикрывал тыл.
Они беспрепятственно двигались уже почти час, когда сзади послышались крики, эхом отдававшиеся между холмов. Кола не было видно — он находился на противоположной стороне холма, и Гэн с Класом разом вскочили на коней и поскакали к нему. Они почти миновали гребень, когда увидели скачущего Кола. Он жестом показал, что все в порядке, но потом сделал другой жест, приказывая, что они должны двигаться пешими, и быстрее. Когда Гэн попытался подъехать к нему, чтобы поговорить, вождь послал сигнал, приказывая повиноваться.
Солнце было уже высоко, когда Гэн выбрался на плато с рощей больших деревьев. Он осмотрелся и тут услышал свист Кола, приказывавшего остановиться. Гэн подозвал собак, и весь их небольшой отряд собрался около него.
В суматохе укрывая лошадей в роще, никто не обратил внимания, как подъехал Кол. Обернувшись, Сайла тревожно вскрикнула, и все кинулись к нему. Грубоватое лицо Кола было мертвенно-бледным, его острые черты как-то сгладились. Поперек лица горел длинный шрам, казалось вобравший в себя весь цвет его плоти. Его лошадь остановилась, и Кол качнулся вперед, потом выпрямился, приняв преувеличенно уверенную позу. Тут Гэн заметил, что его колчан из шкуры выдры открыт, и все разглядели кровь, медленно стекающую по внутренней стороне ноги и окрасившую бок лошади. Он спустился с седла с изяществом, но избегая резких движений. Гэн бросился вперед, подав отцу руку, и Кол молча оперся на нее, качая головой под градом вопросов, пока все старались устроить его поудобнее.
— Твои собаки ни при чем, Гэн. — Это были его первые слова, пока Нила снимала с Кола доспехи. — Их было трое. Они пришли сзади, с юга. Из лагеря, искали нас. Они бы вернулись, рассказали о нас Ликату. — Он нахмурился, глядя на подошедшую Сайлу, которая стряхивала воду с вымытых рук, готовясь исследовать его рану, а потом добавил: — Теперь они ничего не смогут ему сказать. Люди из Восточного клана: воины Людей Собаки. Как такое могло случиться?
Сайла перебила его:
— Потребуется некоторое время, чтобы обработать рану. Сюда попала стрела, перебившая…
Он мрачно усмехнулся.
— Я помню схватку. Не имеет смысла что-либо делать. Мы оба это знаем.
— Я должна попробовать. Я всегда…
Он прервал ее:
— Но не в этой ситуации. Я умираю. Вы не сможете мне помочь. Не беспокойтесь.
— Нет. — Гэн услышал себя прежде, чем понял, что сказал. — Ты не можешь. — Кол покачал головой. Седые волосы, которые всегда были похожи на серебряный шлем, лежали в безжизненном беспорядке. Он вымолвил: — Это судьба, — и понимающе улыбнулся Класу, стоящему с каменным лицом, продолжив: — Ты изменишься, как звери приспосабливаются к смене сезонов. Ты будешь учиться у тех, кого повстречаешь на своем пути. Ты будешь строить, сын.
— И разрушать. — Это был Клас, и, хотя он не сводил глаз с Кола, Гэн знал, что гнев в них предназначался ему.
Глава 21
Кол сидел, прислонившись спиной к дереву и стараясь держаться по возможности прямо. Гэн, присевший перед ним на корточки, чувствовал несгибаемую волю этого человека, отказывавшегося признавать, что жизнь уходит от него. Жестом Вождь попросил сына помочь ему справиться с мехом для воды и, сделав глоток, сказал:
— Я был не прав. — Но это не прозвучало смиренно или жалко. Кол продолжил: — Предсказание твоей матери сбывается. У меня нет времени, чтобы рассказывать тебе все. Ты узнаешь эту историю от Класа. Теперь слушай меня. Я хочу, чтобы ты понял, насколько она была сильной и как тебя любила. Но кое-что ты должен узнать только от меня. Она сказала, что ты будешь ответственным за мою смерть, что мы разделим позор. Я никогда не принимал эти слова всерьез. Я полагал, что сын не сможет убить своего отца. Отца, который держал его на руках. Нами движут чувства. Для тебя это была борьба с теми, кто не понимал нас обоих.