Когда они добрались до лагеря, Нила и Сайла бросились им навстречу. Убедившись, что мужчины не ранены, они засыпали их вопросами о чужеземцах. С бесцеремонностью, по мнению Гэна переходящей всякие рамки приличия, они изучали загадочных «гостей». Прибывшие держались рядом друг с другом, теряясь, когда Сайла пробовала на ощупь ткань их одежд и пыталась дотронуться до диковинного, похожего на трубку оружия. И Сайла, и Нила пытались стереть краску с кожи Тейт.
Женщина сносила это спокойно; Гэну казалось, что это ее даже забавляет.
Отвернувшись от негритянки, Сайла сказала:
— Легенды рассказывают о черных гигантах, а также о белых и желтых. Мне встречались темнокожие, но такие черные — никогда.
Все согласились, что перед ними чудо.
Обращаясь к Гэну, Нила сказала:
— Я рада, что вы спасли их. Эту историю никогда не забудут.
Юноше удавалось сохранять самообладание, но, когда Сайла одарила его своей спокойной улыбкой, его лицо залилось краской, а в желудке что-то сжалось. Он почувствовал себя не воином, а желторотым юнцом.
Ситуацию спас Клас, напомнив, что погоня уже совсем рядом.
После того как они выстроились в колонну, Клас сказал, что женщина должна отдать свое оружие. Гэн начал возражать, отметив, что она сразу уловила предмет их спора. Ее реакция поразила Гэна. Она тут же заняла позицию между Людьми Собаки и своим компаньоном. Женщина ни разу не прикоснулась к оружию, но была наготове. Почувствовав, что ее больше не обсуждают, немного расслабилась.
Источником новых неприятностей могла послужить и Нила, заметившая, как Клас заинтригован черной женщиной. Однако после того как юноша занял свою позицию в тылу колонны, девушка сразу же изобразила полное отсутствие интереса. Перед тем как тронуться в путь, Гэн подъехал к незнакомке, чтобы узнать ее имя. Он бросил взгляд на Нилу, отметив ее усилившееся недовольство. Девушка развернула свою лошадь и демонстративно не смотрела в его сторону. Гэна раздражало, что, ревнуя Класа, она не скрывала своего безразличия к нему. Такая несправедливость была свойственна его отцу, но у Кола были на то причины, чего нельзя сказать о Ниле.
Он узнал, что женщину звали Тейт, а ее товарища — Джонс.
Колонна двинулась на север, и Гэн забыл о неприятном инциденте с Нилой. Юношу не покидало ощущение, что он столкнулся с чем-то совершенным. Причем, несомненно, это относилось к самой Тейт, а не к ее ужасному смертоносному оружию. Она отличалась от всех, о ком ему приходилось слышать, и дело было даже не в цвете ее кожи, языке или снаряжении. Казалось, она осознанно воспринимает все вокруг, обучаясь на лету.
Она поможет ему. Он знал это, о чем и сказал Класу.
Мужчина — Джонс — его порядком озадачивал. Как и Тейт, он был словно из другого мира, но рядом с ним Гэну было явно не по себе.
А что с остальными шестерыми чужеземцами, захваченными Олой?
В конце концов Люди Собаки вынуждены будут бороться с захватническими планами Олы. Придут ли те шестеро на помощь королевству?
Оглянувшись, он посмотрел на спасенных чужеземцев. Какие у него есть основания рассчитывать на их помощь?
Его взгляд остановился на Сайле, затем на Ниле. У Сайлы свои цели, у Нилы тоже; может быть, они и помогут ему, но прежде всего эти женщины будут отстаивать свои интересы.
А как же Клас? Не отравит ли его душу горечь потери Кола, не повернет ли он против того, кто за эту потерю ответственен?
Гэн сжал зубы — он обещал Колу, что все преодолеет.
Вершины гор молча встречали его прибытие. На мгновение картина перед глазами Гэна поплыла, и он увидел вместо горы древнего седобородого старика с ледяными глазами и каменными зубами. Тряхнув головой, юноша прогнал видение, подумав, что охватившая его дрожь связана, конечно, с порывом западного ветра.
Книга вторая
Смертельные игры воинов
Глава 28
Сознание того, что они вот уже неделю едут по земле Дьяволов, холодной рукой сдавливало Гэну горло. Воображение рисовало ему лучших охотников за людьми, возглавляющих погоню за ними. Им наверняка хотелось бы, чтобы он заставил свой отряд гнать лошадей вовсю. Но это только утомит животных, а надо сберечь как можно больше сил на случай нападения Дьяволов.
Гэн взглянул на Жрицу, устало покачивавшуюся в своем седле. Ей грозила та же опасность, что и остальным. — Дьяволы были скорее суеверны, чем набожны.