Астра смотрела за тем, что происходит. Со столба было видно намного лучше. Все поле шумело, еще секунда и это будет уже не остановить, все погибнут и ее Александр тоже. Он храбр, ради нее, простой рабыни готов сражаться до конца. Но она не даст ему умереть. Не сегодня! Астре страшно, но воля сильнее. Девушка встретилась взглядом с Александром, он рвался к ней. Астра прошептала, последнее, что хотела сказать. Александр не услышал, но понял по губам: береги Изиду и не вини себя.
- Эй, воин, я здесь! Веди меня к своему богу, или он заберет твой народ, - выкрикнула жертва своему палачу.
Парень стоял с завязанными глазами, но он был воином и слышал, что происходит вокруг. Только бог может остановить этот хаос. И парень метнул копье. Сталь вошла в грудь молодой девушки и остановилась. Все замерло, люди ругались, но уже не зло. Небеса насытились кровью и приняли жертв, но Александр увидел другое. Он увидел конец, все вокруг сожжено, Сармизегентуза пала, повсюду тела убитых воинов, женщин, детей. А этот жрец лежит в земле под надгробной плитой и в его груди рана. И Александр вспомнил, кто ее нанес и когда нанесет. Но это будет позже, не сейчас. Судьба настигнет каждого!
Наконец громогласный голос Децебала заставил всех замолчать. Люди вновь образовали круг, но на этот раз все встали не по важности, а по тому за кого они собирались сражаться. Вот оно единство Дакии! Царь всего лишь старший среди равных, ничем не лучше средневековой Европы. Сашка и Меда остались в кругу, а за ними выстроились дружины Децебала и его союзников. Билис и его родичи тоже стояли за Александром, старик чувствовал себя виноватым. Меза, Рахнар и Мед заняли места в первых рядах, держа наготове оружие.
- Моя дочь нарушила обычай, но я царь и старший над всеми. Право суда принадлежит мне, и каждый, кто захочет нарушить мое слово, отведает железа! Меда заплатит вергель храму, столько, сколько скажет жрец! Братская кровь не пролилась, обряд исполнен, жертва принесена...
Все молчали. Может, старейшинам и было что сказать, но каждый понимал, что царь сказал свое слово и не стоит ему перечить. Пусть так и будет, кровь, и правда не пролилась. Пусть будет так! А вот жрец уже пришел в себя. Старший чужеземец не напал, но зато у Заргуна был младший. Так что бог все равно получит свой дар. Александр же стоял в круге и смотрел на окружающих его людей. Что он чувствовал? Ему было жаль самого себя, он что-то потерял, но не знал что.
- Жрец, я тоже хочу кое-что сказать! - слова Орлова разнеслись над капищем как приговор.
Децебал поморщился. Чужак и так сделал больше, чем мог, чтобы разрушить единство даков. Что он еще хочет?
- Сегодня, жрец, ты обидел своего бога, ты послал к нему жалкого раба. Неужели, во всей Дакии не нашлось более достойного посланника? Ты жалок жрец, Залмоксис больше тебя не слышит, бог тебя покинул. Не пройдет и зимы, как тебя не станет, и ты переродишься в жалкого навозного жука, потому что только так тебя отблагодарит твой бог! А ты купец, - Александр обернулся к даку, - умрешь завтра, на рассвете. Слишком хорошее время смерти для такого ничтожества как ты.
Слова Александра настигли всех, они звучали не хуже чем буйная языческая песня жреца. Каждый почувствовал, что случилось. Жрец отдал богу рабыню, накликав беду на все племя. Ради собственной пользы презрел свой народ и великого Залмоксиса. Бог больше не с нами! Это чувствовали все, от самого Заргуна, до молодого Мёда. Александр бросил пронзительный взгляд на жреца и пошел прочь с кровавого капища.
Сергей ложиться спать не стал. В голове был полный кавардак. От вина пьянеешь позже, но если пить его долго и усердно, то и действует оно дольше. Не смотря на то, что младший пообещал Децию не ходить на капище, он собирался нарушить свое слово. Царевна Меда манила как оазис посреди пустыни. Но она была не единственной, кого хотел младший. Как только в комнате появилась прекрасная танцовщица, Сергей сразу отдался зову похоти. Ее танец жег изнутри, загорелая кожа бедер и живота наполнилась маленькими каплями пота. Она скользила, взметалась, открывала свою мягкую плоть голодным взглядом мужчин. Ее маленькие соски напряглись от возбуждения. Девушке тоже нравилось влечение мужчин, сладкое это чувство. Ну, кто тут устоит! И Сергей не устоял, взял красавицу и любил ее пока мог. А когда уже не мог, свалился на подушки и уставился в потолок. Идти никуда не хотелось, но надо. Меда может обидеться, кто знает, какие у них тут правила ухаживания. Хотя Деций и поверил Сергею, но приставил к его двери слугу, так что выбираться тоже придется тайно.