А она-то уже забыла об этом злодеянии — в их детстве было столько подобных событий.
— Да, тот самый, — подтвердила Катарина.
Бракен фыркнул:
— Что, к дьяволу, случилось с Сен-Сиром, что он вдруг обнаружил в себе любезность?
Кэт пожала плечами, совершенно озадаченная, точно так же, как и ее спутник:
— Может быть, он просто повзрослел?
И все же во взгляде Бракена читалось недоверие:
— Уж поверь мне, этому дьяволу, чтобы измениться, потребовалось что-то гораздо большее. Скорее похоже на то, что его крепко шарахнули по голове. Раньше он жил лишь для того, мучить окружающих.
Теперь озадаченным выглядел Локлан.
Кэт похлопала англичанина по руке:
— Ты прав, но, думаю, он стал другим.
— Тогда разузнай имя того священника, что изгнал из Сен-Сира дьявола. Нам надо послать этому доброму человеку дар в знак признательности.
— Бракен, — упрекнула Катарина, — прояви больше милосердия. И давай возрадуемся, что мой кузен в сложившейся ситуации на нашей стороне.
Иметь Дамиана врагом никому не хотелось. Как сказал англичанин, этот человек мог быть настоящим дьяволом.
Бракен усмехнулся и снова принялся обшаривать взглядом толпу:
— Я все еще не уверен, что Сен-Сир не оправился сообщать другим, где мы находимся. Возможно, они планируют схватить тебя как раз посреди нашего разговора. Скорее всего в то время, когда ты меньше всего ожидаешь их появления.
Катарина покачала головой:
— Даже не хочется об этом думать.
Пока его спутники спорили, Локлан остановился у прилавка с доспехами, к которому они как раз подошли, и поднял в руке длинный меч, чтобы оценить его.
Судя по виду горца, он остался доволен клинком и передал его Бракену:
— Что скажешь про этот меч?
Бракен положил меч чуть ниже его крестовины на указательный палец, чтобы проверить сбалансированность.
— Хорошие пропорции и баланс. Красивые линии, — оценил он.
— Вы не найдете лучшего оружейника во всем христианском мире, — произнес произнес вышедший из палатки рядом с прилавком юноша. — Мой отец очень гордится своими работами.
— И они говорят сами за себя, — сказала Кэт, наблюдая, как Бракен вращает мечом вокруг своего тела. — Это самое прекрасное оружие.
Мальчишка просиял.
Кэт стояла за спинами своих спутников, пока Локлан подбирал англичанину необходимое снаряжение. Никогда еще девушка не видела Бракена таким радостным. В его глазах зажегся свет, которого раньше не было, и он словно стал выше ростом. Катарина поняла, что такую перемену сотворило с ним вновь обретенное чувство собственного достоинства. Потеря отца и наследных земель стала жестоким ударом по самолюбию этого человека. Но теперь он казался тем самым благородным дворянином, которого она знала много лет назад.
Кэт была счастлива видеть это превращение, и была благодарна Локлану за то, что он подарил ее старому другу такую возможность. Это было воистину доброе дело.
Когда вся амуниция для Бракена была подобрана, он извинился и покинул своих спутников, чтобы принять участие в бугурте. Неплохо зная этого англичанина, Катарина была уверена, что он собирается отомстить нескольким дворянам, пленив их на ристалище. Она едва сдержала улыбку, увидев, как Бракен, словно ребенок, помчался записываться в числе других рыцарей в один из отрядов для группового боя.
Девушка подошла к Локлану, который расплачивался с оружейником:
— Ты сейчас поступил очень благородно.
Горец скромно отмахнулся от своего щедрого поступка:
— Мне нравится помогать людям, особенно тем, кто переживает трудные времена.
Сердце Кэт смягчилось:
— Ты совсем как моя мать. Однажды я увидела, как она сняла плащ со своих плеч, чтобы завернуть в него старуху в одном из городов, через который лежал наш путь. Стоял ужасный мороз, но мама сказала, что лучше пусть плащ достанется тому, кому он нужнее. Она была доброй женщиной.
— А ты добрая, девушка?
— Да, я тоже. Именно из-за этого Лисандр и Язычник в конце концов стали путешествовать с нами. Мы обнаружили их на обочине, умирающими от голода. Я пригласила их разделить с нами ужин, и не успел мой дядя оглянуться, как они стали постоянной и неотделимой частью нашей компании. Я не могла бы поступить по-другому. Бавел постоянно распекал меня за то, что я подбираю бродяг. Он сказал, что однажды это обернется против меня.
— Так и получилось?