Бракен пристально посмотрел шотландцу в глаза:
— Он сказал правду?
— Если честно, не знаю. Отец никогда не рассказывал о таком зверстве, хотя обычно хвастался всеми случаями, когда причинял кому-то боль. Но я не могу утверждать наверняка. Все, что в моих силах, это лишь надеяться, что он этого не совершал, и молиться за бедную женщину, которой пришлось пострадать от рук такого чудовища.
Локлану была невыносима сама мысль о том, что человеком, способным на такое, мог оказаться его отец. Чувствуя себя отвратительно, горец направился к палатке, пытаясь изгнать из мыслей образ несчастной жертвы нападения.
Кэт подняла взгляд на Джулию, вошедшую в их палатку с широкой улыбкой на лице:
— Надо понимать, ты прекрасно провела время?
Сама она не очень в это верила, учитывая, какие перебранки постоянно вспыхивали между девушкой и ее братом.
— Ты и представить себе не можешь! — захлебываясь, затараторила англичанка. — Беру назад все, что наговорила ранее про лорда Локлана. Он — замечательный мужчина. Правда.
Услышав, как распевно зазвучал голос девушки, Кэт удивленно подняла бровь:
— Неужели?
С еще более мечтательным видом, Джулия опустилась перед Кэт на пол и захихикала:
— Да! Проведя с ним немного времени, я подумала, что могла бы стать ему хорошей женой.
Казалось бы, нечему было в этих словах вызвать гнев, и все же едва они сорвались с уст Джулии, Кэт захотелось оттаскать собеседницу за волосы и поколотить за сказанное.
Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не выдать эти намерения.
Джулия взяла ее за руку и спросила:
— Думаешь, я могла бы завоевать его сердце?
— Сомневаюсь, — ответила Кэт, с досадой чувствуя враждебность в своем тоне, которую ее подруга, вроде бы, не заметила. — Локлан уже ведет переговоры с шотландским лэрдом о руке его дочери.
Джулия поникла:
— Они уже договорились?
— Нет.
Радость мгновенно вернулась на лицо англичанки:
— Тогда у меня есть надежда! Я заставлю его влюбиться в себя, и он забудет обо всех других женщинах — вот увидишь.
Не на такую реакцию надеялась Катарина. Не в силах слушать, как подруга излагает свои планы по соблазнению Мак-Аллистера, она взяла лежащий рядом с ней на кровати подарок для горца и, извинившись, вышла.
Ей очень нравилась Джулия, но ее слова рассердили Кэт неожиданно сильно.
Сама мысль о том, что Локлан с другой женщиной…
Джулия и понятия не имеет, как обращаться с таким мужчиной и как исполнять обязанности жены лэрда!
Все еще злясь на подругу, Катарина, едва подойдя к палатке шотландца, стала невольной свидетельницей его стычки со стариком. Ее поразили услышанные сердитые обвинения, а вид лица Мак-Аллистера, на котором отразились душевная боль и потрясение, лег тяжким грузом на ее сердце.
Когда Локлан ушел в свою палатку, Кэт медленно приблизилась к Бракену. Тот попытался увильнуть от разговора, но девушка остановила его отступление:
— Как этот человек мог быть так жесток?
Страдальческое выражение лица англичанина обожгло Катарину, пригвоздив ее к месту:
— Я понимаю его гнев. Если что-то подобное, не приведи господь, случится когда-нибудь с Джулией, я не успокоюсь, пока не буду уверен, что обидчик мертв… от моей руки.
Кэт могла это понять и не ждала от Бракена ничего другого.
— Но Локлан-то невиновен в этом преступлении!
Англичанин кивнул:
— Да, но чувства редко послушны разуму.
Девушка хорошо знала, что это было правдой. Дядя Бавел всегда распекал ее, когда Катарина позволяла чувствам взять над собой верх.
И все же, как можно было быть таким резким с ни в чем не повинным человеком, чье доброе сердце уступает лишь его благородному духу?
Бракен опустил глаза на игрушку в руках Кэт, и на его лице промелькнуло странное выражение.
— Пойду поищу Брайса. Я скоро вернусь, — произнес он и довольно поспешно ушел.
Эти странные слова заставили девушку озадаченно нахмуриться. В голосе Бракена прозвучала горькая нота, но Кэт не знала, почему.
Не придав этому особого значения, Катарина приблизилась к пологу, закрывающему вход в палатку. Немного помедлив в нерешительности, не зная, стоит ли бесцеремонно нарушать покой горца, она наконец позвала:
— Локлан?
После короткой паузы низкий рокочущий голос с сильным шотландским акцентом произнес:
— Входи, Катарина.
Кэт не знала, почему от звука своего имени на его губах ощутила трепет, но так и было. Девушка вошла и увидела Мак-Аллистера, стоящего перед стулом, словно он только что с него встал. Лэрд выглядел таким чопорным и официальным. Властным. Сдержанным.