Чем бы ни было охватившее горца безумие, оно завладело и Катариной.
— Ваше высочество, — почти пролаял Реджинальд. — Я полагаю, вам лучше вернуться в зал.
— Не забывай меня, — прошептала девушка одними губами.
— Никогда, — тихо ответил горец.
От улыбки Кэт Локлан едва удержался на ногах, а она отстранилась и, повернувшись, последовала за графом. Шотландец остался стоять, ощущая в сердце боль потери.
— Ты храбрец, — раздалось за его спиной.
Лэрд обернулся на глубокий голос, звучащий из темноты. Он смог различить лишь нечеткие контуры мужской фигуры.
— Почему ты так считаешь?
Из тени выступил Дамиан Сен-Сир, холодно разглядывая собеседника. Как и прежде, лицо его скрывала серебряная маска, что вызывало у Локлана мысль: а не болен ли этот человек проказой.
— Ты развлекаешься с принцессой, когда здесь присутствует половина двора ее отца. Как еще тебя можно назвать?
— Глупцом.
Дамиан рассмеялся низким, густым смехом:
— О, в этом я не сомневаюсь. Хотя, должен заметить: моя кузина не доверяет никому и все же последовала за тобой сюда. Я нахожу это… необычным.
— И поэтому ты за нами шпионил?
Дамиан ухмыльнулся:
— Нет. В поисках глотка свежего воздуха я пришел сюда до вас. А вы мне помешали.
— Тогда оставлю тебя предаваться своему занятию, — ответил Мак-Аллистер и, повернувшись, направился обратно в зал.
— Локлан? — окликнул его Сен-Сир.
Горец остановился:
— Да?
— Умный понимает с полуслова. Здесь много врагов.
От этого предупреждения у шотландца застыла в жилах кровь:
— Что ты имеешь в виду?
Дамиан слегка коснулся большим пальцем нижней губы, словно размышляя над ответом, а затем произнес голосом, исполненным предостережения:
— Однажды мой хороший друг посоветовал мне быть осмотрительным, проявляя доверие. Не каждый так же тщателен в этом, как ты, — и с этими словами Сен-Сир растворился во тьме.
Локлан остался стоять, размышляя над сказанным. Разумеется, это мудрый совет, но ему хотелось понять, почему он был дан. Так, все еще хмурясь, горец и вошел в главный зал.
Обежав его глазами, он не увидел Катарины, но вскоре подошел Саймон и спросил:
— Ты в порядке?
— Да. Просто у меня только что была странная встреча.
Глаза Саймона широко раскрылись:
— Ты говоришь о свидании с Катариной?
— Прошу прощения?
— Когда я вошел в зал, об этом тут шушукались множество сплетников. Кажется, тебя видели в саду целующимся с Катариной.
Мак-Аллистер фыркнул с отвращением:
— Им что, больше нечем заняться?
— Вместо того, чтобы разрушать людские жизни лишь по той причине, что им это под силу? Боюсь, такова человеческая природа: болтать бесцеремонно и жестоко о тех, кого даже не знаешь.
«Лучше и не скажешь», — подумал Локлан.
Саймон прочистил горло:
— Что ж, если причина не в слухах, то из-за чего же ты такой хмурый?
— Я разговаривал там, в саду, с Дамианом Сен-Сиром. Он посоветовал мне быть осторожнее с доверием к людям, и что другие не так тщательно подходят к этому, как я.
— Хм…
За этим, на первый взгляд, пустым возгласом что-то скрывалось.
— В чем дело? — спросил горец.
Саймон скрестил руки на груди:
— Мне самому это кажется странным. Эти же слова Страйдер сказал когда-то давно, когда мы все были юными.
Да уж, хм. Интересно.
— Думаешь, это угроза в адрес Страйдера?
— С Дамианом нельзя ни в чем быть уверенным. В Святой Земле с ним произошло нечто поистине ужасное. В нем что-то сильно повредилось, и я сейчас говорю не только о его изуродованном лице. Полагаю, это коснулось и его разума.
— Он изуродован?
Саймон кивнул:
— Вот почему он носит маску. Очевидно, сарацины пытали его и обезобразили. Насколько я знаю, никто не видел его лица с тех пор, как он вернулся.
Это все объясняло.
— А я считал, что он болен проказой.
— Нет. Но, судя по байкам, которые о нем рассказывают, не исключено, что он бы предпочел лепру.
Это точно. Локлан устало выдохнул, снова обшаривая толпу глазами в поисках темноволосой, стройной фигурки.
— Если ты разыскиваешь нашу леди, то знай: ее отвели наверх сразу, как только она вошла в зал. Скорее всего, чтобы убрать подальше от… как же выразилась та старая карга? А! От твоих распутнейших губ.
— Ожидаешь, что это заставит меня почувствовать себя лучше? — раздраженно отреагировал горец на поддразнивание.
Саймон весело ухмыльнулся: