Скилл безразлично поинтересовался.
— Тебя держат силой?
— Если бы! Нет таких пут, чтоб смогли удержать купца-бронзовика. Это какое-то наваждение. Каждое утро я просыпаюсь и говорю себе: пора отправляться домой. Но стоит мне выйти на улицу — эта музыка, которой наполнены воздух и архитектура, благоуханные запахи, приветливые люди… Все это пьянит мой мозг, и я остаюсь еще на день, клятвенно заверяя себя, что уеду завтра. А наутро история повторяется.
— У меня по-другому, — задумчиво произнес Скилл. — Я нашел свою любовь. Я нашел друзей. Я люблю и любим.
— Любим! — Купец тихо рассмеялся. — Глупец! Этот город любит лишь себя. Это иллюзия любви, подобная той, что пытаются создать лжепророки, клянущиеся в любви всему человечеству. Этот город не любит никого, кроме себя. А люди здесь лживы и непостоянны.
— Ты сам лжец! — воскликнул Скилл.
— Я лгу? Если бы… Ты говоришь, тебя любят друзья. А не задавался ли ты вопросом: почему?
— Друг на то и есть друг, чтобы любить тебя лишь за то, что ты существуешь.
Калгум нервно куснул губу.
— А, может быть, все проще? Может быть, они любят тебя за твои деньги?
— Ты вновь не угадал, купец. Я ни разу не давал им денег. Я лишь истратил немного на свою возлюбленную, но эта сумма смехотворно мала.
— Значит, ты считаешь себя счастливцем! — желчно воскликнул Калгум.
— Э, купец, я вижу ты завидуешь мне! — сказал Скилл и повернулся чтобы уйти. Калгум вцепился в его руку.
— Постой! Прости меня. Мне хотелось бы верить тебе, но я слишком хорошо знаю людей. Они ничего не делают просто так. Я разучился доверять им.
— В этом твоя беда.
— А, может, счастье? Допустим, ты встретил настоящих друзей, допустим. Ты поверил им. Но: доверяй, но проверяй! Проверь их!
— Не хочу! — Скилл вырвал руку из клешни Калгума.
— Ты испугался! — торжествующе крикнул купец.
— Чего? — удивился Скилл. В это мгновение он заметил вдалеке неторопливо идущего Менандра. — Кстати, вон идет мой лучший друг.
— Где?
Скилл молча указал рукой.
— Куда это он? — поинтересовался купец. — Похоже, в Городской Совет. Что нужно твоему другу в Городском Совете?
Скилл пожал плечами.
— Моя подруга Лаоника говорила, что Совет платит им небольшое пособие.
— Пособие за что?
— Какая разница! — Скилл рассердился. — А почему, собственно, ты задаешь такие вопросы!
— Сам не знаю, — быстро ответил Калгум. — Должно быть, хочу понять, где скрыты путы Серебряного города.
— Ты опять о своем!
— Опять… — задумчиво выдавил Калгум. Внезапно его глаза оживились. — Ты ведь воин, а значит должен уметь лазать по стенам.
— Что ты еще надумал? — с подозрением спросил скиф.
— Залезь на крышу здания Городского Совета. Оттуда ты сможешь проникнуть в вытяжную трубу и подслушать, о чем твой друг будет говорить с архонтами.
— Ни за что! — воскликнул скиф. — Я не могу оскорблять своих друзей подозрением.
Купец не на шутку рассердился.
— Идиот! Рассуди сам. Ты всего несколько дней в этом городе и уже забыли о том, куда шел, забыл о своей цели, забыл о старых друзьях, которым ты наверняка нужен. Ведь у тебя прежде были друзья?
— Да. Черный Ветер и Тента… — Скилл удивился тому, что вспомнить эти имена оказалось нелегким делом. Он словно вытянул их откуда-то из глубин памяти.
— Вот видишь! Ты уже стал забывать о них. Где они теперь? Что делают?
Кочевник потер ладонью лоб.
— Вспомнил! — вдруг радостно воскликнул он и тут же осекся. — Я должен был помочь им.
Купец оживился.
— Ты шел выручать друзей, сметая на своем пути все преграды, но попал в этот город и позабыл обо всем на свете. Так же, как и я. Так же, как сотни других, чьи трупы время от времени вылавливают из реки. Думай, скиф! Пока еще не поздно. Пока мы еще можем все узнать!
И Скилл поддался на уговоры.
— Где находится Городской Совет?
Обрадовавшись, Калгум хлопнул скифа по плечу.
— Наконец-то! Молодец! Пойдем, я покажу.
Вскарабкаться на крышу Городского Совета оказалось несложным делом. Осторожно ступая по хрустящей черепице, Скилл достиг вентиляционной трубы и спустился по ней вниз — прямо в залу, где по словам купца должны были заседать архонты. В трубе было темно, припахивало гарью, ноздри свербила мелкая пыль. Едва удерживаясь, чтоб не чихнуть, Скилл прижался ухом к глиняной стенке и стал жадно ловить слова, доносящиеся из комнаты. Сначала до него долетали обрывки фраз, но постепенно биение крови в висках прекратилось и скиф стал слышать весь разговор.
— …как ведет себя ваш гость? — У говорившего был бархатный голос.
— Спокойно. Пьет вино и занимается любовью. Он позабыл обо всем на свете, даже о сундуке с серебром, оставленном на сохранение в кабаке «У пустокрыла».
— Великолепно. Мыдники сегодня же изымут эти деньги в пользу городской казны. Мы довольны тобой, Гармал. Казначей, отпусти ему плату за два месяца вперед.
— Благодарю тебя, сиятельный архонт!
— Не стоит. Мы служим городу, город воздает нам за эту службу. Можешь идти.
Послышалось шарканье, затем легкий стук закрываемой двери. Бархатный голос произнес:
— Ваше мнение, господа архонты.
— Выждем еще несколько дней, а затем уберем этого купца. Пусть исчезнет, как и остальные. — Легкие говорившего астматически хрипели.
Третий был осторожней, его тоненький голосок выражал сомнение.
— Но это может вызвать нежелательные осложнения. Стратеги Золотого города уже не раз обвиняли нас, что мы потворствуем исчезновениям их людей.
— Пусть попробуют доказать! — буркнул бархатный голос. — Ответим как всегда. Мол, пожелал остаться в нашем городе и найти его нет никакой возможности. Ведь купец, хе-хе, не проговорится!
— Мыдники спрячут его следы!
— Давай следующего! — велел обладатель бархатного голоса.
Скрипнула дверь, затем послышались легкие шаги.
— А, Менандр! Ты как всегда бежишь на запах денег.
Голос Менандра:
— Здравствуй, сиятельный архонт!
— Здравствуй, здравствуй!
Менандр! У Скилла возникло сильное желание не только слышать, но и видеть. Не заботясь о чистоте хитона, он опустился на колени и медленно приоткрыл печную заслонку. Его глазам предстала зала, богато украшенная фресками и бархатными портьерами. Посреди залы за столом сидели трое в красных хитонах, перед ними, заискивающе улыбаясь, стоял Менандр.