Ренелс хлопнул в ладоши. В дверях появился одетый в кожаный доспех воин.
— Обед на двоих. Три блюда, — коротко бросил стратег.
Не говоря ни слова слуга исчез. Ренелс взглянул на Скилла.
— Откуда ты знаешь Калгума?
— Я не буду отвечать ни на один вопрос до тех пор, пока не поем, — твердо заявил Скилл.
Стратег нахмурился.
— Вижу, ты упрям. Как бы мне этого не хотелось, но тебе все же придется познакомиться с пыточным застенком.
Скиф молчал. Видя, что пленник намерен начать говорить не ранее, прежде чем наполнит желудок, Ренелс оставил попытки втянуть пленника в разговор. Некоторое время они сидели молча, затем стратег пробормотал:
— Пойду потороплю слуг.
Едва за ним захлопнулась дверь, Скилл вскочил со своего места и бросился к стене с оружием. Более всего его привлекал лук из буйволиного рога. Подобные делали племена, кочующие за Великими восточными горами. Эти луки славились своей меткостью и убойной силой. Стрела, пущенная из него умелой рукой, пробивала за сто шагов бронзовый щит. Имея подобное оружие, Скилл мог бы противостоять целой армии.
Но, увы, к луку не было стрел. Внимание скифа переключилось на другие виды оружия. В конечном счете он остановил свой выбор на парсийском боевом топоре, оба лезвия которого были отточены подобно бритве. Прикидывая вес, скиф перебросил секиру из руки в руку. В этот момент вошел Ренелс.
— Ого! — воскликнул он. — Воин уже вооружился. Разумный выбор! — Последняя фраза относилась к топору.
Скилл быстро прикинул в уме вероятный исход поединка. На его стороне были молодость, быстрота и более длинные руки, которые вкупе с трехфутовым древком должны были заставить противника держаться на расстоянии. Ренелс был более плотно сбит и, вероятно, искушен в поединках. Шансы были приблизительно равны, поэтому стоило рискнуть.
— Сейчас ты дашь мне лошадь, вернешь мое оружие и золото и прикажешь своим людям выпустить меня из города, — процедил скиф сквозь зубы, подступая к стратегу.
Тот усмехнулся.
— Мы поступим иначе. Сейчас ты повесишь топор на стену, и я согласен считать это глупой шуткой.
Но скиф продолжал двигаться вперед. Меч Ренелса с лязгом выскочил из ножен.
Позднее, вспоминая этот день, Скилл признается, что в его жизни не было более короткого поединка. Резко взмахнув топором, он направил его в шею противника. Но стратег непостижимым образом увернулся, после чего ловко стукнул скифа ногой в пах. Взвыв от сильной боли, Скилл согнулся, и в тот же миг секира ласточкой вылетела из его рук, а семидневная щетина ощутила прикосновение стали.
Расхохотавшись, Ренелс не слишком вежливо пнул скифа ногой.
— Иди повесь секиру на место.
На этот раз Скилл не осмелился ослушаться. Едва он успел выполнить приказ Ренелса, как вошли два воина с подносами.
Еда была не слишком изысканной — мясо жестковато, вино водянистое, но это было куда лучше, чем тюремные хлеб и вода. Скилл расправился с обедом в один миг. Стратег ел медленно, то и дело усмехаясь. Наконец и он покончил с едой.
— Итак, — начал Ренелс без всякой паузы, едва успев отодвинуть от себя блюдо, — как ты познакомился с Калгумом?
— Мы встретились в трактире «Сон Аполлона». Он нанял меня в работники.
— Ты нуждался в деньгах? — В голове стратега слышались нотки недоверия.
— Нет. Я решил помочь ему просто так. Кроме того, я рассчитывал, что он расскажет мне о Серебряном городе.
— Ну и что, рассказал?
— Да, но не слишком много.
— При каких условиях вы повстречались во второй раз?
— Это произошло через несколько дней. Я случайно встретил его на улице. Он сказал мне, что собирается оставить город. Я рассказал ему о людях, с какими познакомился, после чего он предложил узнать, что будет делать один из моих знакомых в Городском Совете. Сначала я не хотел, но затем поддался на эти уговоры.
— Твой знакомый оказался сикофантом?
— Кем? — переспросил Скилл.
— Сикофант. Так эллины называют доносчиков.
— Точно! Он называл себя моим другом, а на деле оказался доносчиком.
— Что было дальше?
— Калгум уговаривал меня уехать, но я остался, чтобы отомстить…
Ренелс остановил Скилла движением руки.
— Дальнейшее мне известно. Насколько я понимаю, ты рассказал Калгуму о сикофантах и мыдниках.
— Да.
— Чем он еще интересовался?
— Не знаю. На обратном пути он признался мне, что приезжал в город как разведчик, и вскоре армия бронзовиков пересечет Змеиный ручей и захватит город.
— И ты молчал? — злобно процедил Ренелс. На это Скилл вполне резонно ответил:
— А кто меня спрашивал?
Стратег не пожелал признаться, что совершил ошибку, приказав бросить пленника в тюрьму без допроса, и поэтому оставил эту тему.
— Спасибо, ты помог мне. — Калгум повернулся к двери. — Стража!
— Что ты собираешься делать? — забеспокоился Скилл, наблюдая за появлением двух знакомых костоломов.
— Сейчас ты вернешься назад в тюрьму. Затем твою участь решит военный совет. Если он признает тебя виновным в умышленной передаче секретных сведений врагу, тебя повесят. Если стратеги решат, что ты сделал это непреднамеренно, проведешь остаток жизни в тюрьме.
«Ничего себе перспектива!» — мысленно охнул скиф.
— Еще пару слов, господин стратег! Я забыл упомянуть, что бежал из города через подземный ход.
Заявив это, Скилл выжидательно посмотрел на Ренелса. Судя по выражению лица стратег не слишком поверил словам пленника.
— Не городи чушь! Я прекрасно знаю, что ты выехал из города вместе с Калгумом.
— Совершенно верно. Но это было утром. А ночью я покинул город по подземному ходу.
Брови Ренелса недоуменно поползли вверх.
— Ничего не понимаю.
— Опасаясь мести мыдников, я бежал из города той же ночью, а наутро был вынужден вернуться, чтобы забрать свои вещи. — Скилл надеялся, что его версия звучит более-менее правдоподобно.
— Допустим… — Ренелс заинтересовался. — Но откуда ты узнал про этот ход?
— Откуда? — Скиф еще не успел придумать, откуда, но — выручай, смекалка! — О нем мне рассказал предатель Менандр.
— Но разве ты не убил его?
— Убил, но после того, как он показал мне этот тоннель.