— Что скажете, коллега? — спросил первый.
Второй достал из внутреннего кармана флягу, поболтал содержимое, слегка скривился, вылил остатки в рот и шумно выдохнул.
— Скажу, что в моем любимом трактире стали опять разбавлять свое пойло. Такими темпами он скоро в травяной отвар превратится.
Первый молчал и смотрел на труп.
— А, ты про это… — Второй обошел тело, внимательно его осмотрел, увидел огромную дыру в плече, куда сразу три пальца влезть могло, что он тут же и проверил. Посмотрел на ногу, которая была надрезана, но не отделена до конца, внимательно осмотрел паховую область, что-то прикидывая на пальцах, после чего удовлетворенно хмыкнул.
— Я могу сказать, что он определенно мертв, — выдал он свой вердикт и замер с довольным видом.
Первый мужчина, явно привычный к выходкам своего коллеги никак не отреагировал на его выходки. Второй даже как-то расстроился, и продолжил уже серьезно.
— Обычная магия воды, ничего запрещенного. Резкий скачок силы, он еще не научился контролировать. Со временем станет экономней расходовать. Видимо, это его самые сильные удары. В критической ситуации твой уровень падает до того, что вбито в подкорку. Вряд ли наш парень заядлый дуэлянт, который с холодным разумом вступает в бой. Использовал свои привычные любимые заклинания, только силу не рассчитал. Ничего криминального.
— Продолжаем наблюдение, значит. Если использует запрещенную магию, мы об этом узнаем.
— Да забудь, ему просто повезло с этим ростом силы, никаких запрещенных знаний нет. Даже запаха. Как там парень, кстати?
Первый усмехнулся.
— Не очень. На темного мага точно не тянет.
Эдвин тем временем сидел в кабинете у Франка Терри. Самого преподавателя не было, а парень уже который час тупо сидел на диване и держался руками за голову.
— Я же не хотел его убивать… — время от времени бормотал он.
Было обидно. А еще наверняка было обидно его родителям, если можно так выразиться. Эдвин громко выдохнул. Мысль о том, что студент сам его вызвал и планировал убить немного сглаживала его состояние. Постепенно он приходил к мысли о самообороне.
«И вообще, сам виноват. Раз он ради огромной горы золота и благосклонности герцога решил рискнуть своей жизнью…».
Спустя некоторое время появился и сам владелец кабинета.
— Вижу, тебе стало лучше, — протянул он ему кружку с отваром, и пояснил. — Это должно было облегчить твои терзания, а ты сам справился. Но раз уж принес, то пей.
Эдвин сделал глоток, удивился, сделал еще один.
— Добавил немного для крепости, — заметил его реакцию преподаватель.
— И сколько там… кху… отвара?
— Примерно треть, — улыбнулся мужчина. — Я им нервы лечу во время поры экзаменов.
— Вам-то чего переживать, не вы же сдаете…
— Это дискуссионный вопрос, и на эту тему мы можем поговорить позже, если у вас будет желание.
«Не будет».
Франк Терри посмотрел на окно, которое тут же открылось по его воле, и дым устремился наружу.
— Добавим немного свежего воздуха для ясности мыслей, — пояснил он. — Я навел некоторые справки по своим знакомым, пока отсутствовал. Очень интересная картина вырисовывается.
— Да что там интересного, — удивился Эдвин. — Про награду за мою голову вся столица в курсе уже. Увидел, подошел, вызвал. Надеялся на легкий способ подзаработать.
Преподаватель слегка скривился.
— Не сам, — сказал он неприятную новость. — Помощник его отца, можно так сказать, заставил его пойти на это.
— Отцу так сильно нужно золото и благосклонность герцога? — удивился Эдвин.
Франк Терри бросил на него удивленный взгляд.
— Всем нужно или то, или другое, — веско сказал он. — А лучше все сразу. И цена за это откровенно невысока. Меня даже пытались подкупить. Дважды!
— И как? — напрягся Эдвин.
— Очередной день в академии, когда я увидел, насколько низко меня ценят, — усмехнулся Франк Терри. — Даже взятку нормальную предложить не могут, позорище! Вернемся к нашим не очень умным студентам. Я этот вопрос поднял уже на уровне ректора, он такого больше не допустит. Готовится его указ, временный правда, потом доработаем. Никаких дуэлей вообще. Так что в академии полная безопасность, можно находиться здесь сколько угодно, хоть две недели.
— Эээммм… сколько угодно, хоть две недели? — переспросил Эдвин.
— Странная ситуация, согласен. Приказ сверху, не больше двух недель, кто-то посчитал, что вы мешаете детям учиться и сбиваете их с мысли ценой за свою голову. Могу быть провокации и прочие нежелательные ситуации. Я выясню причину.