Последний вопрос был трактирщику, который убирал со стола пустые тарелки.
— Будет готово буквально через семь-восемь минут.
— Ну что же, — обратился Райли к Эдвину. — Можем бросить кости пару раз перед сном, и будем расходиться.
— Ни малейшего желания. Ты список долгов не потерял хоть?
— Нет, конечно. Во-первых, я его продублировал и хранил в другом месте. А во-вторых, у меня не так просто что-нибудь украсть.
— И все же, не хочешь признаться, как ты это делаешь?
— Делаю что?
— Жульничаешь.
— Эдвин, никогда нельзя обвинять в жульничестве человека, если не словил его за руку. Это не очень красиво, и чревато дуэлями.
— Да, эти дуэли. То они запрещены, то офицеры выходят на прогулку, и несмотря на запрет их устраивают…
— Император не любит, когда офицеры, дворяне, маги, или все в одном лице, убивают друг друга из-за мелких ничего не стоящих споров. Все мы должны умирать исключительно во имя императора. Только это является уважительной причиной проливать кровь.
— Но дуэли все же есть.
— Так просто все эти правила нельзя отменить. Они складывались веками, и люди не готовы менять свои традиции моментально. Запрет нарушается, это верно. Но он есть.
— Какой смысл от запрета, если его постоянно нарушают? — не понял Эдвин.
— Нарушитель не остается безнаказанным. Даже в случае, когда «серые» не могут доказать, потому что эти двое дуэлянтов сделали все без улик и свидетелей, выживший нормальную карьеру уже не построит. Это негласное правило, о котором знают все. И каждый дуэлянт понимает, что он избежал наказания по закону, но он все равно виноват. И его будут отправлять на опасные участки фронта. Отказывать в повышении и не продвигать, в то время как другие и за меньшие достижения его обгонят. Это не заставляет полностью отказаться от дуэлей, но становится их куда меньше.
— Надеюсь, очень надеюсь, — кивнул Эдвин. — Не буду рассказывать полную историю.
— И не надо, у меня в планах мытье и сон, — улыбнулся Райли. — Завтра поговорим, если будет желание.
Горячая вода, мыло… что может быть прекраснее? Эдвин мылся долго. Так долго, что из воды он выбрался только когда та окончательно остыла, а его совсем клонило в сон.
В своей комнате он налил себе еще одну кружку вина, лег с книгой в кровать, но не прочитал и трех страниц.
— Доброе утро, — кто-то потряс его за плечо. — Пора просыпаться!
Это было неправильно. Их не будили в трактире, максимум служанка могла постучать в дверь. Эдвин открыл глаза, и сфокусировал зрение.
«Я кажется тоже начинаю не любить, когда неправильно», — вспомнил он слова командира разведчиков. — «Ведь это ведет к неприятностям».
— Марлоу, Богарт, — кивнул он двум «серым», стоящим возле его кровати. Затем вежливо поздоровался с их помощниками, которые уже проводили обыск. — Ребята.
— Доброе утро, барон.
— Вы меня не поймите неправильно, я вас всегда рад видеть, но не в такой обстановке, — попытался пошутить парень. — Если вы так сильно хотели ко мне в гости, можно было… хотя бы спросить.
Шутку они не оценили.
— Барон, что вы делали сегодня после полуночи? — уточнил у него Богарт.
— Что, опять⁈ — не поверил Эдвин.
Глава 18
Марлоу и Богарт скривились. Ситуация была крайне неоднозначной.
— Все чисто, — донесся из-за спины следователей голос стражника.
— Конечно чисто, — подтвердил Эдвин. — У меня тут убирают.
— Он про стену и окно, — просветил парня Марлоу.
Маг перевел взгляд на окно.
— И что с ними?
— После первого убийства мы сделали несколько… не важно. Но окно вы не открывали, а по стене никто не спускался. Это с одной стороны хорошо, а с другой — помещение я вам рекомендую проветрить.
— То есть вы продолжали меня подозревать? — не понял Эдвин.
— Мы всех продолжаем подозревать. У нас работа такая. Не хотите с нами прогуляться?
— Если честно, не особо.
— Придется.
Одевался маг под присмотром двух «серых». Глаз с него не спускали ни на секунду. В голове крутилась шутка по этому поводу, и даже не одна. Вот только определенную грань в общении с такими людьми пересекать не желательно, и парень промолчал.
Они спустились вниз, где Эдвин на секунду отошел в сторону от сопровождения и подошел к трактирщику.
— Завтрак вон за тот столик, — указал он рукой на самый дальний и самый маленький стол в углу. — Жаркое, отвар, и один стул.
— Три, — поправил его Марлоу. — Три стула, наш разговор может продолжится.
— Я не в восторге от складывающейся у вас традиции портить мне прием пищи, — честно сказал Эдвин.
— Вы это переживете, господин барон. А теперь продолжим…