Они еще немного поспорили на тему «при ком лучше жить», сам же Эдвин задумался о привлечении людей в свое баронство. После войны всегда много переселенцев в поисках лучшей доли. Деревни грабят и сжигают, людей угоняют в армию, и вернувшись те уже не хотят жить на прежнем месте.
«Надо как-то пустить слухи про свое баронство, пусть ко мне идут», — задумался он. — «Бывшие воины, умеющие постоять за себя. То что надо на границе с опасным лесом. А уж жильем я их как-нибудь обеспечу. Да и земли под деревни у меня хватает…».
Так они и ехали: Якоб и Сюч перемывали кости всем, начиная от простых людей и заканчивая осторожными историями про дворян, а Эдвин, пусть и против своей воли, проникался проблемами и желаниями простых людей. Узнавал чем они живут (чем придется), что хотят (снижения налогов), что любят (чужих жен) и прочее. Все, что он узнавал, он узнавал против своей воли, но через несколько дней был вынужден признать — толк с этих разговоров есть.
С каждым днем обстановка становилась все более нервной. Линии боевых действий была все ближе, опасность попасть в засаду, опять же. Их отряд навел шума, и люди справедливо опасались диверсантов.
«Будет обидно, если этот обоз атакуют наши диверсанты, и все наши усилия будут напрасными», — задумался маг.
Лежание в темноте, когда работал только слух, его изрядно бесило. Хорошо хоть тело не чувствовалось, иначе с ума сошел бы от боли в затекших мышцах. Он пытался начать двигаться каждый день, и ничего не выходило, пока Якоб не принялся готовиться к проезду в замок. По Эдвина примерным подсчетам, которые было сложно вести из бочки, прошло примерно четыре дня. Считал он это по циклам сна и длительным остановкам.
— Документы заранее подготовь, со стражей не спорь, нервные они, — давал инструкции Якоб.
— Помню я.
— Помнишь ты, как чужих жен за жопу мацать, а из-за твоих шуток у нас полный досмотр в прошлый раз был!
— Кто ж знал, что они такие нервные?
— Я! Я знал! И тебе об этом сказал. Так что на вопрос про провоз запрещенного клюв свой держи закрытым, и гривой маши, что не везем. А говорить я буду!
— Понял.
— Это не шутки. Разгружать для проверки в одну морду будешь, я себе из-за тебя спину рвать не буду!
— Че это сразу в одну морду?
— Не доводи до этого, и все хорошо будет!
Они еще некоторое время поругались, но уже без огонька, по инерции.
— К утру прибудем, со всеми очередями и проверками документов хорошо если к вечеру внутри окажемся. Едем без остановок даже ночью, там под стенами отдохнем, — принялся говорить Якоб.
— Да мне все равно.
— Нет уж, я тебе каждый шаг распишу, и твои действия обозначу. И только попробуй мне… живо отправишься к командиру, он тебя такого умного определит стены защищать. А перед этим я еще и с Вургом потолкую о его семейных делах!
— Да ты чего… ты зачем? Нормально же все было!
— Я предупредил, — зловеще сказал Якоб.
Именно в этот момент Эдвин сумел согнуть палец.Он настолько сильно обрадовался успеху, что перестал слушать разговор, и сосредоточился на возврате контроля над телом. К его большому сожалению это оказался разовый успех, который он закрепить не смог. Магия также не вернулась.
«Ничего», — успокоил он себя. — «Первый шаг сделан, значит уже скоро».
Повторить успех он сумел уже в очереди возле ворот. Шум вокруг значительно усилился, что его и разбудило. Ничего интересного никто не рассказывал, вот парень и принялся пытаться двигать руками и ногами. Получилось согнуть все тот же палец. А потом еще раз. От радости он попытался вскрикнуть, но изо рта раздался лишь чуть более громкий выдох.
«Живем!», — мысленно орал Эдвин, который за эти дни потихоньку сходил с ума.
— Видишь правее нас и чуть сзади идет телега с зерном? Не дай ей нас обогнать, а то застрянем…
Эдвин тем временем медленно возвращал контроль на третьим пальцем. К обеду, а это он определил по чавканью снаружи, никто с телег не уходил, он перешел ко второй руке.
— Это лось что-ли? — спросил Якоб. — Странный вкус.
— Не, хвост бобра, сам готовил. Там интересная история была…
— Потом расскажешь, дай поесть спокойно.
Молодой маг, который, напротив, в этот момент отдыхал от своих усилий, был не против послушать историю. И пусть физически он не устал, вместе с частичным контролем вернулись и ощущения. Первое время он радовался, потом боль его слегка напрягала, а затем она начала становиться сильнее. Он даже порадовался отсутствию контроля над языком.
Квечеру он уже потел и чувствовал это.
— Надеюсь нас сегодня запустят…
«А уж как я надеюсь…».
— Хорошо бы…
«Очень, очень хорошо бы».
Когда они были вторыми в очереди способность говорить к нему вернулась. Шепотом на грани слышимости он выдавил из себя несколько ругательств в адрес недоделанного алхимика Альвареса, и тут же прикусил язык. Если его услышат, то все будет все зря. И даже обидно не за все потраченные усилия и все перенесенное в бочке, нет. Обидно, что скорее всего его будут немножко пытать, чуть-чуть сильно бить, и потом держать в клетке.