– Черт, – с досадой пробормотала Сати, провожая взглядом катафалк. – Что за намек?! У меня еще и тексты на рекламную вкладку не готовы…
Тут ей вспомнилось кое-что приятное: чтобы как-то отвлечься от грядущей возможной кончины, по дороге на работу пришлось купить новую блузку в недавно открывшемся бутике. Сати покосилась на заявку автосервиса, поколебалась и решила, что, раз эффектная фраза появляться не торопится, можно ненадолго отвлечься и примерить обновку.
Она вытащила из пакета сверток, развернула, полюбовалась блузкой и, держа ее перед собой, направилась в кабинет ответственного секретаря: по какой-то неведомой причине примерять обновки дамы ходили именно сюда. Секретарь, озадаченный таким паломничеством, сперва протестовал, потом просил, чтобы на правах хозяина его не выгоняли из кабинета во время примерки, но в конце концов смирился. Модницы даже притащили туда большое зеркало, которое до поры до времени прятали за шкафом.
Сейчас в кабинете никого не было, секретарь, как совершенно точно было известно, сидел в компьютерном отделе. Сати вошла в комнату, повернула ключ в замочной скважине и аккуратно положила блузку на стол. Потом вытащила из-за шкафа зеркало, прислонила к стене, взялась было за верхнюю пуговицу рубашки, но вдруг замерла и окинула пустой кабинет подозрительным взглядом.
– Эй, раб лампы!
В кабинете стояла тишина, лишь со двора доносились голоса и чей-то смех.
– Джулис! Я с тобой говорю! – Сати повысила голос.
На столе секретаря затрезвонил телефон внутренней связи и тут же умолк.
Сати схватила с полки справочник «Все организации города» и с размаху швырнула в угол. Справочник тяжело ударился о стену и грохнулся на пол. В другой угол полетел старый том учебника «Газетное дело», в третий – «Орфографический словарь». Послышался сдавленный вскрик.
– А, ты все-таки здесь?! Так я и знала! – разозлилась Сати.
– «Так я и знала! Так я и знала!» Вижу, гостей у вас встречают с радушием троллей, так и норовят огреть чем-нибудь тяжелым, – забубнил невидимка. – По твоей милости у меня шишка на голове будет… А я вижу, ты идешь куда-то, ну и… дай, думаю, и я зайду. Просто так, за компанию. Нельзя?
– Слушай ты, раб лампы…
– Опять «Лампы»? Сколько раз говорить…
– Убирайся отсюда. Мне надо переодеться, примерить кое-что.
Старый венский стул возле окна сам собой отодвинулся.
– Так в чем же дело? – живо поинтересовался невидимка. – Переодевайся.
Стул громко заскрипел – видно, «раб лампы» устраивался поудобнее.
– Давай, давай, – приглашающе сказал он. – Начинай.
– Что «начинай»? – разъярилась Сати. – Убирайся отсюда, придурок невидимый! Проваливай к Тильвусу, и чтоб я тебя больше здесь не видела!
Услыхав имя мага, «раб лампы» тут же пошел на попятный.
– «Чтоб я тебя больше здесь не видела! Чтоб я тебя больше здесь не видела!» Ты меня и так не видишь. А вот я вижу, что тебе не присуща деликатность, которая должна быть у благовоспитанной девицы. Постоянно напоминать мне о моей невидимости, это…
– Ты уходишь или нет?!
– Ухожу. Напрасно ты кипятишься, – с достоинством произнес голос. – Намерения у меня были самые благородные. Я думал, может, помочь надо? Нет? Ну как знаешь… Что ж, пойду бродить по улицам города, жители которого так жестокосердны, что отвечают черной неблагодарностью на предложение помощи. Не забудь только, что из-за твоей болтливости на меня, возможно, падет гнев великого мага. Подумала бы лучше, как ты можешь загладить передо мной свою вину!
Последние слова донеслись уже из-за двери.
Некоторое время Сати подозрительно прислушивалась к тишине, потом подумала и решила отложить примерку.
– Гнев великого мага на него падет, видали? – с досадой бормотала она, поднимаясь на четвертый этаж. – Я, оказывается, еще и виновата во всем!
Через часик Сати дописала незатейливую рекламу автосервису «Восточный» и поставила точку.
– «Автосервис уверенно смотрит в будущее!» – прочитала она вслух, распечатала текст и, прихватив рюкзак, направилась на первый этаж, на ходу просматривая сочиненный опус.
Навстречу по лестнице поднимался ответственный секретарь. Завидев его, Сати круто повернула назад и попыталась скрыться в приемной шефа, но не успела.
– Сати! Погоди-ка!
Она вздохнула.
Секретарь дождался, пока Сати подойдет поближе, открыл папку и вынул листок, испещренный пометками.
– На этой неделе твоя очередь гороскоп делать. Когда сдашь? Полосу эту завтра утром верстают. – Он посмотрел на Сати поверх очков. – Готов гороскоп?
– Ну не готов, не готов, – нехотя призналась она. – Но до вечера сделаю непременно. Сейчас только на набережную сбегаю быстренько, мороженое на обед куплю. Хоть поем напоследок.
– Почему «напоследок»?
– Да это я так, не обращай внимания. В общем, напишу твой дурацкий гороскоп. За мороженым схожу – и напишу.
– Мороженое? – Секретарь скорбно покачал головой. – Знала бы ты, какую угрозу несет в себе этот привычный, казалось бы, продукт! Да и все остальные продукты – тоже. Человечество получает пестициды и тяжелые металлы в неограниченных количествах! А ведь это ведет к ужасным последствиям! Раковые заболевания, болезни печени, щитовидной железы…
– Мне уже все равно, – мрачно объявила Сати. – Кстати, я мороженое ем только то, что наш молочный комбинат изготовляет. Нет там никакой гадости. Я, когда на комбинате была, лично у директора спрашивала. Он на здоровом образе жизни сдвинут, на работу на велосипеде ездит. Правда, правда! Катит себе на велосипеде, а следом – персональный джип с водителем едет.
– Так сдашь гороскоп? – уточнил секретарь. – Вовремя?
– Сдам, – уныло пообещала Сати и поплелась на первый этаж.
На бульваре Сати остановилась и полной грудью вдохнула свежий воздух, благоухающий цветами и молодой листвой.
– Красота, блин, – с выражением проговорила она. – Даже помирать неохота. Но придется, наверное.
Она пошла к речному вокзалу, держа курс на бело-голубой киоск с надписью «Мороженое». Киоск, как точно было известно, работал круглосуточно, однако сегодня по какой-то неведомой причине оказался закрыт. Сати потопталась возле зарешеченного окошка, пожала плечами и отправилась дальше: на набережной возле дебаркадера виднелся еще один бело-голубой ларек.
Через пять минут она уже стояла под закрытой на замок дверью и глубокомысленно изучала надпись на бумажке, прилепленной на окно: «Закрыто до 18.00».
– Черт, черт! – расстроилась Сати. – Что ж мне теперь, до вечера не обедать, что ли?!
Она задумалась, рассеянно пиная ботинком бортик тротуара. В ожидании возможной смерти аппетиту полагалось бы пропасть или хотя бы поуменьшиться, но не тут-то было, есть хотелось все сильнее и сильнее. Выход виделся только один: подняться с набережной к центральным воротам парка, где находились сразу три киоска, торгующих мороженым. Тащиться через весь парк не хотелось, но отложить обед из пломбира «Золотая тайга» было просто невозможно.
– Три штуки возьму, – решила Сати, представляя себе знаменитый пломбир. – На первое, на второе и на третье!
Она поправила рюкзак и решительно двинулась к главной аллее.
Старый парк бы одним из любимейших мест горожан. Он тянулся вдоль реки, и все гости города старались непременно прокатиться на прогулочном теплоходе, чтобы полюбоваться прекрасной панорамой: величественным утесом, парком с ротондой, где по вечерам играл военный оркестр, крутой лестницей, ведущей на площадь с многоглавым собором, широкой Красной линией с красивыми домами. Сати прошлась по аллее, поглядывая вверх, где из-за зелени деревьев виднелась белая арка центрального входа, и прикинула, что если свернуть и пройти напрямик, то можно сократить путь почти вдвое. Так она и сделала: оставила аллею и побрела по высокой некошеной траве. Снизу, с набережной, доносились голоса, гудки теплоходов, а здесь, в глубине старого парка, было тихо, лишь жужжали пчелы да трещали кузнечики. Пахло нагретой на солнце травой, сладким ароматом цветов. Спотыкаясь о корни деревьев, Сати обогнула заросли боярышника и вдруг остановилась как вкопанная: посреди травы стояла лавочка, а на ней, спиной к Сати, сидел человек.