Колян просиял.
– Точно! – воскликнул он. – Ну Адольфыч, у тебя и память! Как у разведчика, – прибавил он уважительно. – Так как насчет пивка? Купить? Я мигом сбегаю!
Адольфыч отрицательно мотнул нечесаной головой.
– Не… на пивко я щас и сам соображу… иди, куда шел. Супруге привет!
Молодой папаша кивнул и покатил коляску дальше, оглядываясь на Адольфыча и улыбаясь во весь рот.
Сидор и Серега переглянулись.
В общем-то удивляться было нечему: не было в городе человека, который не знал бы Адольфыча.
Когда-то он трудился фотографом и частенько слонялся по главной площади в компании таких же, как он, свободных художников, запечатлевая гостей города на фоне фонтанов, цветников, местного «Белого дома» и прочих достопримечательностей. Но Адольфыч, кроме того, специализировался на свадебных фотографиях и вот тут не имел себе равных. Заказы сыпались на него как из рога изобилия: все новобрачные желали, чтобы свадьбу снимал именно Адольфыч. На его фотографиях невесты получались прекрасными, как сказочные принцессы, а женихи выглядели так солидно и представительно, точно у причала их дожидалась свежекупленная океанская яхта.
То, что иной раз он являлся на торжество сильно навеселе, никого не беспокоило. Не редкостью были случаи, когда свадьбу даже откладывали до того момента, когда фотограф выйдет наконец из очередного запоя. Решительно все – и новобрачные, и приглашенные – относились к ситуации с пониманием и соглашались ждать Адольфыча столько, сколько потребуется.
Конечно, хороших фотографов в городе было сколько угодно, и каждый из них мог сделать прекрасные снимки, но всем был нужен именно Адольфыч: считалось почему-то, что присутствие на свадьбе этого помятого, потрепанного жизнью и не всегда трезвого фотографа приносит новобрачным счастье. Было ли это правдой или выдумкой, откуда вообще пошел такой слух – никто толком и не знал, но семьи, на свадьбе которых когда-то работал Адольфыч, и впрямь распадались редко.
Супруга фотографа Варвара, женщина мужественная и решительная, долго боролась с пагубной привычкой благоверного ежедневно напиваться, изымая у него наличные, но борьба эта с самого начала была обречена на поражение. И дело было даже не в том, что всегда находились желающие его угостить, просто Адольфыч обладал удивительным и невероятным даром: он умел находить деньги. И Сидор, и Серега не раз видели это своими собственными глазами! Когда наличность у Адольфыча заканчивалась, а выпить хотелось нестерпимо, свадебный фотограф поднимался и брел на улицу. Ему достаточно было пройти пару кварталов – и он обязательно натыкался на кошелек или бумажник, поджидающий его прямо на асфальте! Промахов в этом деле он не знал. Потому-то мужественная женщина, супруга Адольфыча, вскоре поняла, что против потусторонних сил бороться бесполезно, и отступила.
Правда, чудесный дар срабатывал только при двух условиях: если в карманах фотографа действительно не было ни гроша и если деньги нужны были именно на выпивку, а не на сигареты или пирожок. Когда же в кармане обнаруживалась хоть копейка, волшебство не срабатывало.
Судя по тому, как тщательно Адольфыч обыскивал пиджак и исследовал вывернутые карманы брюк, он как раз готовился вот-вот приступить к поискам.
– Сидор! – обрадовался фотограф, завидев приятелей. – Серега! Здорово, мужики! Выпить хотите?
– Хорошо бы, это самое, – признался Сидор, с завистью поглядывая на столики кафе, где сидели граждане, наслаждающиеся холодным пивом. – Да в кармане-то, значить, вошь на аркане, как говорится. На набережную вот с Серегой идем, поработать надо, это самое.
– Денег нету, – горестно подтвердил Серега.
– Ерунда, – отмахнулся фотограф. Он засунул руку в прореху и принялся сосредоточенно шарить за подкладкой пиджака. – Адольфыч деньги всегда найдет!
Приятели переглянулись.
– Дела у нас, – степенно пояснил Сидор. – А то бы с радостью. Бутылки собрать надо, а то налетят конкуренты, соберут подчистую! Такая, значить, публика необразованная…
Фотограф искренне огорчился.
– Жаль, – сказал он. – Адольфыч думал, посидим вчетвером, поговорим…
– Вчетвером? – удивленно переспросил Серега. – Подойти, что ль, кто-то должен?
– Не. – Фотограф проверил нагрудный карман и повеселел: денег не было ни копейки. – С приятелем новым познакомить вас хотел. Я и сам-то с ним только вчера… Хороший человек!
– И где он, это самое, приятель-то твой? – осведомился Сидор, подозрительно глядя на фотографа.
– Да тут он, тут, – беспечно сообщил тот. – Только вы его не видите. Да Адольфыч и сам не видит.
Серега понимающе вздохнул.
– Понятно, – проговорил он с сочувствием. – Слышь, ты не обижайся только. – Бывший художник немного помялся. – Тебе снова в дурку ложиться не пора? Ты давай не тяни с этим делом, а то хуже будет. Помнишь, что весной было?
– Точно, значить, – поддержал приятеля Сидор. – Голоса слышишь? А чертиков не видишь еще?
– Чего – «голоса»? Один голос. Разговариваем мы. Интересно…
Серега тут же со знанием дела поставил диагноз:
– Белая горячка, точно! Допился. Сдавайся в дурку, Адольфыч! В заботливые руки докторов! Хочешь, мы с Сидором проводим тебя? Прямо сейчас?
Но свадебный фотограф отказался:
– Не, не хочу. Может, потом, к осени поближе. А вот зря вы, зря не верите. Разговаривать с ним интересно.
– С кем, это самое?
– С приятелем моим!
Сидор снова переглянулся с Серегой.
– Слышь, может, тебя домой отвести? – участливо спросил тот. – Тут близко. Нет? Ну как знаешь…
– Пошли мы, значить, тогда… Дела у нас, это самое. Бутылки…
И они ушли, оглядываясь на сидевшего под деревом Адольфыча.
Фотограф проводил приятелей взглядом и вздохнул:
– Не поверили! Правильно ты говорил.
– «Правильно ты говорил, правильно ты говорил», – откликнулся голос. – Конечно правильно. Не верят – и не надо!
– Ну что, – фотограф поднялся, – пора бы выпить. Отметить встречу, так сказать. А то Адольфычу, как хозяину, неудобно, ты все-таки гость города! Мне гостеприимство положено оказывать, с достопримечательностями тебя знакомить.
Он отряхнул помятый пиджак.
– Первая достопримечательность – ликеро-водочный комбинат «Багульник». Ассортимент большой, до вечера можем и не управиться. Сейчас Адольфыч тебе расскажет, на что особое внимание обратить.
– Это бы хорошо, – с готовностью отозвался голос. – А деньги?
– Адольфыч найдет! В первый раз, что ли? А потом сядем на бережку, посидим, выпьем культурно, поговорим… Ты еще чего-нибудь расскажешь. Ну что, пойдем?
– Пойдем, – согласился голос.
– Горло промочить не мешает. Адольфыч понимает! А вот сейчас выпьем по чуть-чуть, поговорим по душам.
– Отлично! – отозвался голос.
– Адольфыч дело говорит! Пошли!
И свадебный фотограф, оживленно беседуя с кем-то невидимым, двинулся вдоль бульвара навстречу кошельку с деньгами.
ГЛАВА 8
– Ты представляешь? – возмущенно говорила Сати, зажав плечом мобильный телефон. Она пыталась нашарить в рюкзаке деньги, а над ней грозно нависала кондукторша с пузатой сумкой на груди. Кондукторша не сводила с пассажирки бдительных глаз, не иначе опасалась, что на остановке та шмыгнет в открывшуюся дверь – и поминай как звали!
– Вот такими словами он и выразился!
– Девушка, билетик брать будем?
– Да погодите вы! – Сати отыскала наконец смятую купюру и сунула кондукторше. – Представляешь? Этот гад так и сказал «Уйми свою рабыню»! Вот в каком качестве он меня увидел! И заметь, Тильвус это даже не опроверг! Стоял и ржал, как ненормальный!
Никита не выдержал и захохотал.
– Ну а ты-то чего заливаешься? – с досадой спросила Сати. – Тоже считаешь, что я на рабыню похожа? – Она покосилась на кондукторшу.
Та неторопливо отсчитывала сдачу, прислушиваясь к интересному разговору.
– Билет дайте, – нелюбезно буркнула Сати, уселась на заднее сиденье и продолжила разговор: – Ну я разозлилась, конечно, и говорю: «А у нас, между прочим, все люди равны и рабства Давным-давно нет!» Тут Тильвус снова закатился… так хохотал, будто клоуна на обед съел. А этот гад, специалист по заклятиям, говорит: «И напрасно вы так поторопились». Представляешь?! Ну потом они начали заклятия обсуждать: разматывают рулон туалетной бумаги, тычут пальцами, будто там написано что-то… ну может, и написано, я-то этого видеть не могла, это уж только они, маги… а я думаю, ну хоть послушаю, все же, как ни крути, меня это тоже касается! Да не тут-то было: Тильвус спохватился и говорит: «Вали-ка ты, дорогая, отсюда, я тебе потом все расскажу в простой и доступной для рабынь форме». – Сати недовольно фыркнула. – Ну конечно, он не так сказал, а другими словами, повежливей, но смысл был именно такой.