– Не знаю, про каких ты магов сейчас толкуешь, но вот за это Хамер тебя точно убьет, – пообещала Сати, удивленно провожая глазами невидимый вихрь. – С особым цинизмом и жестокостью.
– Я покидаю вас! Ухожу!
Сати передернула плечами:
– Покидай, плакать не будем. Только как ты уйдешь? Каким образом?
– Очень просто, – продолжал бормотать невидимка. – Я видел у вас зеркало… а, вот оно…
Голос замер, словно Джулис остановился напротив большого зеркала, висевшего на стене возле входа.
– И что? Зеркало-то тебе чем поможет?
– Вы – ничего не понимающие в магии люди, – продолжал бормотать невидимка. – Зеркало – это вход. Любое зеркало – это дверь в другой мир…
– С чего ты взял? – удивился Никита. Он посмотрел на зеркало в простой светлой раме и пожал плечами. – Это, может быть, у вас, в царстве-государстве зеркало – это дверь. А у нас зеркало – это зеркало. Кусок стекла.
– Да-да, – не слушая его, продолжал бормотать Джулис. – Как я раньше не подумал. Словом, оставайтесь, и будь что будет. А с меня хватит! Пусть даже я попаду не туда, это все равно лучше, чем… Я устал. Прощайте!
Послышался звук удара, звон бьющегося стекла. Зеркало сорвалось со стены и разлетелось вдребезги, усеяв серебристыми осколками пол. Что-то тяжелое рухнуло возле стены, послышался негромкий стон.
Сати вытаращила глаза.
– Он что, попытался прыгнуть в зеркало?
– Похоже на то, – сдержанно ответил сисадмин. Хрустя осколками стекла, он подошел к стене.
– Слушай, придурок. Это было обычное зеркало, понятно? Самое обычное. Не врата в другой мир, не портал, не… что там еще у вас бывает? Просто стекло. А теперь его нет.
– Черт! – расстроилась Сати. – Проклятый раб лампы! Мне по твоей милости придется с завхозом говорить, объяснять, почему у нас в редакции разбилось зеркало! Докладную писать!
Невидимка снова застонал.
– Да, не так-то просто уйти отсюда, – дрожащим голосом произнес он.
– Прыгая в зеркала, ты точно далеко не уйдешь, – рассудительно заметил Никита. – Разве что до ближайшей психбольницы.
– Он зачаровал это зеркало, – в отчаянии пробормотал невидимка. – Зачаровал, отрезал пути к отступлению. Он догадался, что я попытаюсь…
– Ты о чем это? – спросила Сати, но невидимка не ответил. Послышалось шуршание, хруст стекла и неуверенные шаги.
– Куда ты? – окликнула она. – Эй, Джулис! Ты куда?
– В типографию, – раздался мрачный голос. – У них всегда есть «неприкосновенный запас», целых две бутылки. Я знаю, где они их прячут. А на улицу я больше ни ногой.
– А что так?
– Да так.
– А есть ты что будешь? – поинтересовалась Сати. – Я тебя кормить не собираюсь.
– Сам прокормлюсь, – буркнул Джулис.
Сати и Никита переглянулись.
– А ты, – добавил невидимка уже с порога, – все-таки иди в сквер к Тильвусу.
Дверь открылась и тут же захлопнулась со всего размаху.
Над городом витал теплый летний вечер.
– Ну вот, – сказала Сати, из окна машины разглядывая ярко освещенный театр музыкальной комедии и нарядных граждан, спешивших к парадной двери. – Как и советовал наш полоумный раб лампы, мы идем к Тильвусу. Но жить в сквере я все равно не собираюсь! А что это народу так много кругом? – прибавила она с некоторым недоумением.
Возле театра и в самом деле яблоку негде было упасть, а прилегающая к нему улица была плотно заставлена автомобилями.
– Много-шмого… народ-то, это еще ничего, – проговорил Никита, заметив несколько человек в форме. – А вот ментов до фига, это уже хуже.
– А! – вдруг догадалась Сати. – Забыла совсем! Закрытие сезона сегодня, последний спектакль, потому и народу столько. Да и губернатор приехал и прочие великие личности нашего города, весь бомонд! Вон джип губернаторский стоит, видишь?
– Бомонд-шмомонд… не запаркуешься теперь, – недовольно проворчал Никита. – Придется где-нибудь в переулке…
Откуда ни возьмись появился сержант, с некоторым недоумением оглядел облупившуюся «японку»-развалюху, которая среди сверкающих черных автомобилей выглядела, как старая кляча в табуне арабских скакунов, и строго спросил:
– Вы, граждане, на спектакль? Нет? Тогда отъезжайте, отъезжайте… не задерживайте!
– Отъезжай, Никита, – проворчала Сати, нащупывая ручку дверки. – Запаркуйся где-нибудь и в сквер подходи. А я пока пойду гляну, на месте ли господин великий маг. А то, может, он тоже на спектакль отправился. В губернаторской ложе небось сидит, коньяк хлещет…
Она выбралась из машины и хлопнула дверцей.
– Сколько раз говорил – не хлопай так! – заорал вслед сисадмин, уязвленный зрелищем новеньких «мерседесов» на парковке. – Стекло вывалится!
– Ладно, ладно… забыла я, что в твоей таратайке все на честном слове держится!
– «Таратайка», – недовольно пробурчал Никита, – Пешком будешь ходить, ясно? До тех пор, пока я «мерседес» не куплю…
Сати махнула рукой вслед отъезжающей машине и направилась к театру, по пути с интересом рассматривая туалеты принарядившихся дам: закрытие сезона считалось в городе мероприятием светским и требовало соответствующей экипировки.
За стеклами вестибюля клубилась оживленная толпа, слышалась музыка и смех, зато в сквере на задворках театра было тихо.
Сати сбежала по выщербленным ступенькам и огляделась. Лысого гражданина, похожего на Тараса Бульбу, нигде не наблюдалось, вороватого Сереги, бывшего художника – тоже. Зато отыскался Тильвус – великий маг сидел под деревом и, сосредоточенно сдвинув брови, листал старый календарь. Неподалеку, на обломке камня восседал большой черный кот.
Заслышав шаги, Тильвус поднял голову, на лице его мелькнуло что-то вроде досады.
– Так приятно видеть, когда тебе рады, – сообщила Сати. Она остановилась неподалеку, глядя на мага сверху вниз. – Чем занят? Заклятие распутываешь?
– Распутываю. – Тильвус закрыл календарь. – Как раз обсуждали одну интересную мысль.
– С кем? С этим… как его? Со старым другом Адриком?
– Нет. – Тильвус делал вид, что не услышал ехидных ноток в голосе, убрал календарь и кивнул на кота. – С ним.
Сати перевела взгляд на кота.
– С котом?
– А что? Это Фауст. Он живет тут, в театре.
– Ну и компания у тебя… А почему он не в губернаторской ложе? Там весь бомонд…
– Говорит, уже видел этот спектакль восемь раз. Надоело.
Сати посмотрела на кота и пожала плечами. Тот смерил ее высокомерным взглядом и отвернулся.
Она подумала немного и решила приступить к делу, но не сразу, не напрямик, а окольными путями, усыпив хорошенечко бдительность собеседника.
– А я вот кое-что спросить хотела, – небрежным тоном начала она.
Глаза у мага стали жесткими.
– Это тебя не касается, – отрезал он.
Сати старательно изобразила недоумение.
– Что меня не касается? Я про кота спросить хотела. Про кота. Узнать, каким образом вы с ним разговариваете – только и всего. Нельзя? А ты о чем?
Тильвус недоверчиво покосился на нее.
– А-а, ты, наверное, о том сне, что я сегодня… так я уж и забыла про него. А ты вот напомнил, спасибо. Ну раз уж начал, так расскажи…
Великий маг демонстративно промолчал. Он вытащил из мятого пакета связку квитанций и принялся разглядывать.
– Не хочешь говорить? Хорошо. Мне в общем-то и неинтересно даже. Правда, как ни крути, меня тоже касается, раз я погибнуть там могу. Но это же ерунда, правда? Об этом и говорить не стоит.
Тильвус бросил на нее убийственный взгляд, но Сати не смутилась.
– Скажи хоть, что такое Запретная магия?
Она подождала немного, но великий маг упорно молчал, и Сати начала понемногу сердиться.
– Что, в молчанку играешь? – с досадой спросила она. – Дело твое… а я и так знаю. Сегодня во сне… это же была последняя битва, правда? Та, где ты использовал Запретную магию?
Молчание Тильвуса стало ледяным, казалось, еще немного – и пойдет снег. Сати поежилась, однако решила не отступать.