На бегу Дик думал, что это решение капитана, но не его. Следовало догадаться, что брат отца тоже не вояка. Но он так запросто не сдастся! Юноша влетел в каюту капитана, стремительно бросился к шкафу с оружием, в два счета взломал замок железным засовом, сорванным с двери, и распахнул дверцы. Запас оружия оказался небогатым, но выбирать было некогда. Дик выхватил грязную абордажную саблю и, спотыкаясь, ринулся обратно на палубу.
Две шебеки уже подошли вплотную и забросили кошки в уцелевшие снасти, но еще до этого толпа дико орущих полуголых мавров, сверкая глазами, зубами и кривыми саблями, бросилась на палубу брига и растеклась по ней, словно едкая лужа. Несколько безоружных матросов упали на колени, умоляя пощадить их. Но сабли дикарей свистнули, сверкнули — и толпа пиратов поглотила несчастных.
В стороне от схватки, ожидая, спокойно стояли несколько человек: рулевой, капитан и последний арьергард — Оуэнс, Гилбой и Лерон Сол — готовые ко всему. Штирборт высокой караки приблизился, затрещали доски, полетели кошки, и еще одна ревущая толпа мавров изготовилась лезть через борта. Позади, на высокой корме, стоял человек с обнаженной саблей в руке, несомненно, их предводитель. Как и остальные, он был смуглокож. Белоснежные зубы сверкали на его лице, обрамленном ухоженной, угольно-черной бородой. На нем были белый тюрбан, зеленая шелковая рубаха, расшитая золотом, поверх которой был небрежно накинут легкий бурнус из белой шерсти. Черные глаза горели возбуждением и страстью, но совершенно иными, чем безумная жажда убийства и грабежа, пылавшая в глазах его людей.
Когда суда сошлись вплотную, чернобородый легко перескочил на палубу «Единорога». Вскоре с десяток приближенных окружили его, приглядываясь к Колину Мак-Грегору и кучке людей вокруг.
Воспользовавшись этим минутным замешательством, Дик бросился вперед, размахивая саблей. Позади раздался голос дяди:
— Стой, Дик! Не смей!
Но юноша уже не мог остановиться. Двое мавров хотели было вмешаться, но предводитель прикрикнул на них, и они отступили. В то же мгновение чернобородый повернулся, изготовившись к бою, и Дик уловил в его взгляде нечто похожее на благодарность, как будто тот радовался, что захват судна все-таки не обошелся без хоть какого-то сопротивления.
В нападении Дика было больше огня, чем мастерства, и драться на саблях он не привык. Абдрахман Раис, противостоящий ему на этой, еще чистой, палубе, словно родился с ятаганом в руке. Дик лишь дважды успел неловко замахнуться, и Абдрахман почти небрежно взмахнул клинком.
Прежде чем Дик понял, что к чему, оружие вырвалось у него из рук, со свистом описало дугу в воздухе, перелетело через борт и кануло в море.
Усмехнувшись, Абдрахман Раис приставил острие к горлу Дика, и тот замер, словно оцепенев. Они встретились взглядами, в глазах мавра горели торжество и вызов. Может быть, он ожидал, что Дик бросится на колени и будет молить о пощаде, как делали другие. Но гордость пересилила страх: Дик смотрел холодно и спокойно, даже с презрением. На мгновение глаза Абдрахмана потемнели от гнева, он шевельнул клинком, слегка оцарапав шею Дика. Показалась капелька крови, но Дик даже не вздрогнул и не отвел взгляда. В глазах Абдрахмана появился блеск понимания. Он опустил оружие, отступил назад и махнул рукой своим людям. Они бросились к Дику и ловко связали его.
Глава пятая
ЗАЙДАН
Несмотря на отчаянное сопротивление, дюжина мавров схватили Дика и перебросили через борт на палубу караки. Они открыли решетку, замыкавшую колодец в восемь-десять футов глубиной, ведущий в тесное, темное как преисподняя подпалубное пространство, бесцеремонно подняли Дика и сунули головой вперед в зияющее отверстие. Свалившись на дощатый пол, он оцарапал лицо и ушиб плечо и шею. Однако решил, что ему очень повезло, поскольку более серьезных повреждений удалось избежать, и поспешно откатился в сторону. Лежа в темноте, он считал своих товарищей, которые с грохотом и ругательствами падали вниз один за другим.
Дик с радостью убедился, что, судя по всему, никого не убили. Некоторые, сильно ударившись при падении, лежали неподвижно, как мертвые. Но даже мавры не станут бросать мертвых к живым, ведь трупы можно просто выкинуть за борт. Когда последний пленник свалился в темноту, решетку снова захлопнули и заперли. Все молча лежали во мраке, судно не двигалось, только колыхалось на волнах — пираты, несомненно, внимательно изучали добычу и делили награбленное.
— Ну, дядя Колин, — спросил Дик темноту, — ты доволен?
— Ну, знаешь ли, парень! — Голос дяди прозвучал так, словно за последние несколько часов он постарел на десять лет. — Не издевайся над стариком. Согласись, что, по крайней мере, мы живы. И объясни мне, чего ради ты бросился один, как безумный, в драку?