— Я доволен хотя бы тем, что не сдался без борьбы! — отрезал Дик.
— Ну, конечно, конечно! В твоем возрасте это важнее всего! — устало вздохнул в темноте Колин Мак-Грегор.
Оба умолкли. Остальные тоже погрузились в полное молчание в кромешной тьме — все ждали, что же произойдет дальше.
Казалось, что часы тянутся бесконечно, но на самом деле прошло не так уж много времени. Убрав часть парусов, пираты потихоньку дрейфовали под покровом ночи, чтобы к рассвету вернуться к устью реки.
Пока, во всяком случае, пленников не подвергали новым издевательствам. Через отмели не могли проходить корабли, и навстречу вышла пузатая баржа, куда всех и перевели. Дик успел глянуть, куда же их занесло. Устье реки оказалось широким, но мелким, и главный проток был забит илом и тиной. Слева, если смотреть с моря, ослепительной белизной сиял город, над плоскими крышами которого высились изящные изразцовые купола и стройные минареты многочисленных мечетей. С моря город выглядел даже приветливо. Как сказал один из стражников, он назывался Сале — гнездо знаменитых пиратов. По другую сторону реки виднелись мрачные бурые зубчатые стены, а за ними смутно обрисовывался еще один город — Рабат, как им объяснили. Чуть поодаль располагалась касба Удайя. На стенах и укреплениях касбы гнездилось множество аистов, вдоль реки зеленел тростник. Но подальше, вокруг городов, местность была засушливой, скучной и пыльной.
При виде всего этого настроение Дика отнюдь не улучшилось. Прикрыв глаза, он вспомнил совсем другое: вершину холма в Вирджинии, темноглазую девушку, которую обнимал когда-то. Казалось, это было так давно! И кто знает, что его ожидает? Люди говорили разное, но чаще всего это были лишь беспочвенные слухи. Одно Дик знал наверняка: некоторым удавалось бежать из плена, а кое-кого выкупали, и счастливцы благополучно возвращались домой в Англию и в колонии, тем самым подтверждая, что надежда остаться в живых все-таки есть. Но если слухи хотя бы отчасти правдивы, пройдут еще долгие годы, прежде чем он обретет свободу и сможет снова отправиться на поиски своей возлюбленной.
Темнокожие захватчики дали им немного времени на размышления. Миновав отмели, гребцы направили тяжелую баржу к пристани, переполненной народом, и, проплыв вдоль каменистого пляжа, приблизились к воротам в форме подковы, прорезавшим толщу стен Сале.
Задумавшись, Дик не обратил внимания на толпу, пока киль баржи не заскрежетал по камням и стражники не стали поднимать пленников с мест для высадки на берег. К его удивлению, берег был забит кричащими, завывающими, машущими кулаками туземцами. Здесь были истощенные нищие, прокаженные с вылезшими бородами, отечные, едва волочащие слоновьи ноги, больные, покрытые язвами, множество вездесущих оборванных мальчишек. Попадались люди, которые, судя по одежде, были преуспевающими купцами. Цвет кожи собравшихся был тоже весьма разнообразен: от на удивление светлокожих, голубоглазых, даже рыжих берберов с предгорий до смуглых, словно выдубленных на солнце арабов и потомков чернокожих различных оттенков и кончая темными как ночь невольниками, попавшими сюда с далекого юга Великой пустыни.
Стражи, окружавшие их, были все как один: иссиня-черные, высокие, крепкие мужчины, отборные гвардейцы самого султана, присланные в Сале, чтобы исполнить особое задание своего повелителя. Маленькие, плотно накрученные белые тюрбаны на их головах резко контрастировали с черными лицами, долгополые мундиры были ослепительно алыми, белые перевязи тщательно начищены белой глиной. Довершали костюм широчайшие белые шаровары и огромные, черные босые ноги. Но в длинных копьях, которыми стражники сдерживали толпу, и в сверкающих лезвиях обнаженных ятаганов не было ничего смешного.
Как только баржа причалила, пленников погнали вперед и грозно сверкающими клинками указали, что они должны прыгать на берег. Первым прыгнул Люк Оуэнс, потом Адам Гилбой, за ним — несколько матросов, затем — Колин Мак-Грегор.
Пленники не ожидали, что ревущая толпа встретит их градом камней, грязи и мусора. Каждый из стоявших в толпе хорошо подготовился к этому развлечению. Первая тухлая рыбина шлепнулась о щеку Гилбоя, тот в ярости обернулся, и это словно послужило сигналом к настоящему ливню всякой дряни, обрушившемуся на моряков.
Стражники не подпускали толпу близко, но бросать не мешали. Судя по радостным ухмылкам, зрелище им нравилось. Сначала пленники только заслоняли руками лица. Но здоровенный камень угодил Мак-Грегору прямо в голову — капитан даже пошатнулся.