— Мы пройдем здесь, если ты не возражаешь.
— Конечно, о чем ты говоришь!
Дик удивленно взглянул на него.
К воротам вели несколько ступенек, и мужской голос спросил по-арабски, кто стучится.
— Фатах, собака! Открывай эти проклятые ворота! — прорычал эль-Аббас, чего, по-видимому, было достаточно, потому что ворота немедленно распахнулись, явив взглядам маленького сморщенного негра.
За воротами находился красивый тенистый сад, где были аккуратно высажены апельсиновые, абрикосовые и миндальные деревья, а в середине, в тени четырех корявых олив, бодро журчал красиво выложенный плитками фонтан.
Эль-Аббас мотнул головой в сторону чернокожего карлика.
— Это Фатах, мой управляющий.
Они остановились возле фонтана, и Гленгарри, обратившись к Фатаху, быстро отдал какие-то приказания на арабском — Дик не успел ничего разобрать. Маленький человечек захихикал, поклонился и исчез в недрах большого, беспорядочно построенного дома в верхнем конце сада. Гленгарри покосился на Дика и немного отошел в сторонку.
— Боже правый! Ну ты и с душком!
— Что… — начал было Дик, не понимая.
— Снимай свои тряпки, — перебил его шотландец, — и выкинь их за ограду.
Дик повиновался. Вернувшись, он обнаружил, что маленький Фатах принес белую рубашку, свернутый бурнус под мышкой и пару огромных желтых шлепанцев. С ним пришли два дюжих темнокожих парня, одетых в простое белое платье, каждый с пустым ведром.
— Познакомься, — проворчал Клюни, обращаясь к Дику, — это еще двое моих слуг, Масауд и Белал.
Рабы не спеша наполняли ведра из фонтана, затем шагнули вперед и, прежде чем Дик успел сообразить, с двух сторон окатили его с головы до ног.
Якуб эль-Аббас стоял в сторонке и с явным одобрением наблюдал, как рабы выплеснули с полдюжины ведер воды каждый на отплевывающегося Дика. Потом они вопросительно взглянули на хозяина, и тот кивнул.
— Пока довольно. Фатах! Теперь ты!
Чернокожий карлик вышел вперед, развернул рубашку, накинул ее на плечи Дика и завернул его в толстый бурнус. Грубая ткань моментально впитала холодные капли воды, и, пока Фатах, наклонившись, надевал шлепанцы на ноги Дика, он быстро вытер лицо и голову краем одежды.
— Ну вот и отлично! Самое скверное мы смыли. Теперь пошли в дом. Там мои рабыни докончат дело.
— Можно было, по крайней мере, предупредить, — пробормотал Дик, шагая за ним.
— Конечно! — серьезно согласился Аббас, — но тогда я лишился бы удовольствия видеть твою физиономию, пока тебя поливали!
К этому времени они прошли через ряды изящных, украшенных тонкой резьбой мавританских арок в центральный двор большого дома — просторный, прохладный, вымощенный плиткой и со всех четырех сторон окруженный колоннадами. Пока они пересекали двор, Дику послышалось приглушенное щебетание женских голосов, и у него появилось неприятное чувство, что черные глаза внимательно наблюдают за каждым его шагом.
Эль-Аббас провел Дика через двор и нырнул в темный коридор, а оттуда — в череду просторных, удобных, даже роскошных комнат. Одна явно служила спальней. Другая, где на узорном полу было расстелено множество великолепных ковров, усеянных пуфами, валиками и подушками разных размеров, была чем-то вроде гостиной.
— А теперь смотри! — гордо сказал Клюни.
Он величественным жестом распахнул дверь, которая вела еще в одну комнату, выложенную изразцами. У одной из стен стояла низкая кушетка с грудой подушек, перед ней обычный низкий стол, а на нем медный чайник и чашки. В середине изразцового пола был устроен глубокий мозаичный бассейн размером примерно в шесть квадратных футов. Где-то внизу под комнатой, по-видимому, топились угольные печи, потому что было очень тепло. Вода была чистой и теплой. Возле бассейна стояла на коленях большая старая негритянка. Она только что добавила туда ароматического масла и теперь проверяла рукой температуру воды.
— Ты видел что-нибудь подобное? Это мой собственный хаммам. Чтобы ты знал: не во всяком доме Мекнеса есть своя ванная. Более того, можешь быть уверен, что другой такой нигде нет, потому что я взял идею из руин римского Волюбилиса — это четыре или пять лиг к северу отсюда — и приказал построить ванную по моим собственным чертежам. Раздевайся, полезай в воду и отдрайся хорошенько. Пока ты моешься, я заварю нам хорошего чайку и добавлю туда кое-чего покрепче.
Он успел принести мяты, чая и голову сахара, прежде чем заметил колебания Дика.
— В чем дело, парень? Что-нибудь не так? Поторопись, у нас не так уж много времени.
Дик потупился и указал на женщину.