Он не был глупцом, и, если не мог дать имя женщине из снов, то прекрасно понимал, какая потребность является их причиной. Сидя в седле, юноша размышлял и спорил по этому поводу сам с собой, совершенно не осознавая, насколько по-мавритански теперь рассуждает.
Жениться Дик не хотел, даже теперь не мог пойти на это. Но в настойчивых советах Клюни была истина: мужчина не создан для одиночества. Ничто не мешает, говорил себе Дик, принять предложение Клюни и взять одну из его красавиц — Заиду или Хабибу — в рабыни и наложницы. В конце концов, нет ничего обязывающего в том, чтобы иметь кадем, это не помешает настоящей женитьбе! Дик пришел к этому решению внезапно, словно опасаясь, что может передумать. Если Клюни Гленгарри снова повторит свое предложение, он, скорее всего, его примет.
Через большую арку в форме подковы они въехали на широкий, украшенный флагами парадный двор Дар эль-Хамра. Дик оглядел ряды своих людей и скомандовал «вольно».
Воины рассыпались с радостными криками и смехом, как школьники, которых отпустили наконец на долгожданные каникулы. Широко улыбаясь, они радостно прощались с Диком, махая ему руками и оружием — в войске его любили. Он ненадолго задержался, отвечая на их улыбки и прощальные слова, потом, махнув рукой на прощанье, развернул коня и галопом поскакал назад в ворота, кругом к Баб Тизми и до дома Клюни. Высокий шотландец приветствовал его радостным ревом.
— Дик! Дик, приятель! Наконец-то ты вернулся! Видеть тебя — истинное утешение для моих глаз! Вот это повод для праздника! Фатах! Мелауд! Беллал! Вы, черные дьяволы! Тащите уголь! Разводите огонь под ванной! Парню, вернувшемуся с войны, первым делом нужно помыться. Ямина! Заида! Хабиба! Готовьте хаммам!
— Да ладно тебе, Клюни! — улыбаясь возражал Дик. — Можно подумать, блудный сын вернулся.
— А разве не похоже? Разве не ты отсутствовал так долго? Я вполне мог погибнуть от пьянства. К тому же тут неприятности, которые могут касаться и тебя.
— Неприятности? — встревожился Дик.
— Да-да, неприятности! — мрачно подтвердил Клюни. — Ну ладно, парень! Не будем пока об этом. Первым делом надо тебя устроить. Ты разместишься там же, где и прежде.
Это было гораздо приятнее, чем он ожидал, — вернуться к цивилизации, даже такой примитивной, как в Мекнесе. Дик и не подозревал, что истинное блаженство — снять пропыленную одежду, снова оказаться в тепле, под защитой четырех стен и крыши. А с каким наслаждением он после стольких недель и месяцев напряжения расслабился, погрузившись в теплую ванну! И конечно, чуть позже по его жилам растекся бодрящий глоток коньяка.
Но все это произошло не сразу. Был еще разговор с Клюни и нарастающий поток его собственных мыслей. Слушая легкий шелест женских шлепанцев по каменному полу, Дик, лежа в теплой воде, решил, что не следует напоминать эль-Аббасу о предложении, сделанном так давно. Пусть это необходимо, но подождет до другого раза. Сейчас нужно поговорить о другом.
— Ты говорил о неприятностях? — начал он.
Клюни, заваривающий чай, поднял голову.
— Да, у нас неприятности, — вздохнул он, — И такие, что твои стычки с Бени Зайан покажутся пустяками. Готов спорить, дело дойдет до заварухи, и ты увидишь в этой стране мятеж, от которого борода встанет дыбом.
— Мятеж? Опять? Только не это, Клюни! Каким дьяволом одержима эта страна? Четыре года назад все было так тихо и мирно, что лучшего и желать не надо. Ни один человек не осмеливался выступить против Исмаила, а теперь…
— Нет-нет! На сей счет не заблуждайся! Старик по-прежнему сильнее всех. Здесь такие вещи всегда происходят полосами. Когда ты попал сюда, у нас был мир, потому что недовольные зализывали раны, полученные при очередном восстании. Теперь прошло достаточно времени, и они обо всем позабыли. В полдюжине районов мятежники подняли головы и снова выступают. Ах, вот и Хабиба с маслом для растирания!
Дик поднял голову, встретил взгляд зеленых глаз, соблазнительную улыбку, и почувствовал, что весь дрожит. Не будь Клюни Гленгарри так увлечен разговором, он бы непременно заметил это, но сейчас даже, не обратил внимания на то, с какой поспешностью Дик выбрался из бассейна.