Так продолжалось всю неделю. Они делали перерывы только чтобы поесть и освежиться вином, а когда Дик, усталый и пресыщенный, пытался отвернуться, Азиза снова притягивала его к себе, возбуждая со всей тонкостью любовного искусства и всей жадностью пылкого тела. Стоило ему лишь на мгновение поддаться ее чарам, и он уже не в силах был устоять и снова и снова бросался в неутомимые, жаркие, обольстительные объятия, снова и снова вкушая всю силу чувства, предложенного ему.
И, как ни странно, это была настоящая любовь, а не просто похоть. Это привлекало и трогало Дика больше всего. В те дни и ночи Азиза рассказала ему много нового: как впервые увидела его работающим под окнами гарема Абдаллаха — ей тогда было всего одиннадцать лет; как отметила его для себя, хотя он был изможден, грязен и оборван; как упросила отца отдать его ей. Для принцессы крови было неслыханным выразить желание стать женой руми, но ее настойчивые постоянные просьбы привлекли к Дику внимание Абдаллаха. Дик был уже достаточно знаком с мавританскими нравами, чтобы понимать, какому риску она себя подвергала. Если бы он не получил прозвище эль-Барк — молния — и не проявил бы себя на службе так превосходно, ей пришлось бы гораздо труднее. Женщин, а особенно склонных к безумствам, не очень-то ценят.
Поэтому неудивительно, что он начал как-то озадаченно преклоняться перед ней; испытывая иногда униженность и досаду. Он сознавал, сколь многим обязан жене, но в то же время понимал, что его любовь к Эжени так же глубока, как и прежде. Иногда он презирал себя за свою податливость — и не потому, что был так уж совестлив, но считал, что в некотором роде предает их обеих. Эта мысль мучила его, и он облегчил душу, выложив все Клюни, которого навестил в середине недели. Шотландец рассмеялся.
— Да ну! Не стоит быть таким благородным! Ты теперь живешь в другой стране, с другими нравами, и не забивай себе голову всякими глупостями!
— Но…
— Ерунда! Тебе, наверное, не очень приятно это слышать, но девчонка, которую ты оставил, скорее всего, никогда не узнает, что с тобой приключилось. Она вполне могла уже давно выйти за другого, а возможно, и вовсе умерла! Не хочу тебя огорчать, парень, но такое вполне могло случиться. А мавританские девицы — совсем другое дело. Азиза будет обожать тебя, сколько бы других жен ты не завел. Больше того: если бы тебе каким-нибудь чудом удалось найти свою прежнюю подружку и привезти сюда, твоя теперешняя жена первая поприветствует ее и с радостью разделит с ней твою постель! Для здешнего народа это обычное дело, поверь мне, и не переживай!
В существующих обстоятельствах совет звучал вполне здраво, но едва ли мог успокоить Дика. Было даже к лучшему, что в самый разгар переживаний настал срок, когда Дику надлежало явиться к Мулаи Исмаилу, чтобы вступить в новую должность.
К его изумлению, в тот день Исмаил принял его одного в приемном зале Дар эль-Махзена. Только позади, в напряженном внимании, застыли два огромных стражника, каждый с острым ятаганом в руках.
Дик низко склонился у дверей, и Исмаил заговорил:
— Я ждал тебя, Хасан эс-Саид. Подойди ближе, и мы обсудим, что следует делать.
— Целую твои ноги, о сын Аллаха!
Дик выпрямился. Он прекрасно знал, что к султану полагается приближаться на четвереньках, но был настроен пренебречь правилами. Если Исмаил нуждается в отважных воинах, сейчас самое время показать себя.
Исмаил критически сощурил глаза.
— Нашел ли ты удовольствие в моей внучке — в женщине, которую я дал тебе?
У края стола Дик поклонился, но не пал ниц, как полагалось по обычаю.
— Я нашел удовольствие в этой женщине, йа сидна. Благодарю тебя за то, что ты взял меня в свой дом.
Лицо Исмаила помрачнело.
— А ты дерзок, Хасан эс-Саид!
— В моем деле дерзость необходима, йа Мулаи Исмаил! Но ты можешь доверять мне так же, как своей правой руке. В этом я тебе клянусь, или пусть моя голова покатится по плиткам пола!
Он говорил непринужденно, однако в глубине души побаивался — невозможно было предугадать, что придет в голову этому капризному старику. Но ему удалось взять верный тон.
— Наглец! — хихикнул Мулаи Исмаил. — Но мне и нужны наглецы. Скажи-ка, как нам это сделать?
Дик думал, что у Исмаила есть готовый план, но тот молчал, и почти все, что предлагал Дик, встретило одобрение у этого толстого редкобородого старика. По мнению Дика, новый полк должен был состоять из двух таборов, по четыре харка — эскадрона — в каждом. Исмаил предпочел бы, чтобы каждый табор включал в себя шесть харка, по двести человек в каждом. Но Дик настаивал, что их главное предназначение — мобильность и готовность быстро и эффективно наносить удар, а в количестве, превышающем шестнадцать сотен, войско станет неповоротливым. Дику отводилось два месяца, чтобы набрать требуемое число людей. В течение лета им предстояло обучаться, и к первому числу месяца Шаабан они должны быть готовыми к делу. Когда дошло до обсуждения формы, Дик, зная любовь султана к ярким цветам, предложил красную феску с синей кистью, желтые сапоги, малиновые штаны, белый с пунцовым джеллаба поверх желто-зеленого кафтана. Исмаил всплеснул руками.