— Зеленый? — вскричал он. — Известно ли тебе, что это цвет шарифов, цвет семьи султана?
— Вот именно, йа сидна! — серьезно ответил Дик. — Ведь эти воины будут твоей сильной правой рукой. Разве им не пристало носить цвета правителя, за которого они сражаются?
Исмаил ненадолго задумался.
— Это верно, — заметил он. — Враг не будет знать, кто командующий, но по цветам поймет, что именно я выступил против него, даже если меня самого там не будет. Ты хорошо придумал, Хасан!
— Благодарю тебя, мой повелитель! Но это еще не все. В боевых условиях, когда зеленые кафтаны для последней всеобщей атаки не нужны, воинам следует надевать обычные коричневые джеллаба и грязные серые тюрбаны, какие носят горцы-берберы. В такой одежде мы сможем при необходимости смешаться с ними, оставшись незамеченными, и нанести удар прежде, чем они сообразят, что мы находимся среди них!
— Йа Аллах! — воскликнул Исмаил. — Я должен был знать, что маленькая Азиза — наша Обожаемая — выберет мужчину, который умом так же силен, как и телом! Очень хорошо, Хасан эс-Саид! Пусть множится твое семя! Можешь идти. Доложишь мне, когда полк будет готов, а я найду возможность испытать твоих людей в деле!
Конечно, полк был набран — Спаги эс-Солтан, так его назвали — и делалось это без спешки и не случайным образом. С самого начала Дик обращался к Клюни за советом и помощью, и тот оказался истинным кладезем полезных знаний, чем очень поддержал Дика. Не однажды в течение недель, последовавших за приемом у Исмаила, Дик чувствовал себя задавленным огромностью задачи, возложенной на него. К тому же неутолимая, всепоглощающая страстность Азизы приводила его в некоторое смущение. Он спрашивал у Клюни, не стоит ли бросить все это и положиться на милость Исмаила. Но тот только страшно ругался, слыша такое.
— Взял кружку — пей! — говорил он.
Клюни, однако, помогал ему не только советами. Прекрасно зная город и всех людей, состоящих на службе у Исмаила и Абдаллаха, он водил дружбу с некоторыми искателями приключений, на которых можно было положиться. Те, в свою очередь, знали других, так что первый же набор в полк был подобен камню, брошенному в тихий водоем, от которого во все стороны разбежались волны, принеся много рядовых и почти всех офицеров. Сам Дик поискал людей среди пленников — и под конюшнями Абдаллаха, и в длинных сараях Исмаила — и набрал почти всех недостающих.
Но набор и организация полка были осуществлены не за одну ночь. Наоборот, расспросы тянулись целыми неделями, тщательно изучалась прошлая жизнь каждого — Дик не хотел, чтобы в ряды затесались предатели или те, кто в критический момент струсит. Исмаил такого не требовал, но Дик, склонный все доводить до совершенства, хотел создать действительно безупречное войско. За дело взялись в начале Дхул Хадджа, последнего месяца мусульманского года — как раз тогда был зачат и первенец Дика — и весь Мухаррам, первый месяц, и большая часть Сафара истекли, прежде чем ряды полка были заполнены и Дик почувствовал, что пора обратить внимание на решение более серьезных организационных вопросов. На пост каида наиба — подполковника, своего заместителя — Дику повезло неожиданно отыскать личность совершенно замечательную.
Однажды вечером, в ранних зимних сумерках, он возвращался домой из Дар эль-Махзена. Верхом пришлось бы объезжать вокруг внешних стен, но сегодня он был без коня и к тому же очень устал и торопился попасть домой. Поэтому был выбран короткий путь через Дерб Бинтилхата — улицу проституток — неприятную аллею, тянущуюся между Сук эль-Хедиме и Киссарийа, во всю длину которой по обеим сторонам располагались кабаки и веселые дома.
Дик прошел уже большую часть шумной, оглашаемой хриплыми воплями улицы, когда дверь большого дома немного впереди с треском распахнулась и мужская фигура с гривой растрепанных огненно-рыжих волос и огромной бородой, такой же рыжей и еще более лохматой, вылетела, кувыркаясь, на дорогу. Мужчина был совсем голый, здоровенный, и явно понадобилось не меньше полдюжины чьих-то рук и ног, чтобы придать ему такую скорость. Вслед за ним вылетела охапка истрепанной одежды и приземлилась в дорожную грязь. Затем последовал поток ругательств и угроз, резко оборванный захлопнувшейся дверью.