Он послал известие Омару, сообщив, что решил отозвать отряды в Тарудант, чтобы сгруппировать силы в одном месте, и предложил ему призвать для защиты города и окрестностей племена, на которые можно положиться. Только после того, как гонец умчался на восток, ему пришла в голову мысль: если сообщение Клюни эд-Дахеби правдиво, его действия могут быть истолкованы как подготовка мятежа против ненадежного султана.
Эта мысль заставила его напряженно искать новые пути. Но пока делать больше было нечего. В любом случае лично он, несомненно, уже объявлен вне закона!
Дик не сразу утвердился в своих предположениях и несколько дней размышлял об этом, но затем решил немедленно вернуться в Тарудант. К тому времени все отряды, кроме разве что Ханса Эдлемана из Вадинуна, наиболее отдаленного места, уже вернутся. Ему пора быть на месте.
Когда он готовился к отъезду, примчался взмыленный гонец из отряда Майка Маллигана и принес прескверные новости.
При виде его Дик побелел как полотно, но сдержался и провел гонца в уединенную комнату в башне — он не доверял оставшимся в касбе так, как доверял своим.
— Что случилось? С вами приключилась беда?
— Истинная чертовщина, ваша честь! — ответил гонец с таким акцентом, словно только что вылез из ирландских болот. Дик понял, почему Майк выбрал именно его. — Все шло превосходно. Мы добрались аж до Могадора, и никто нас ни о чем не спросил! Но там мы узнали, что сам эд-Дахеби во главе огромного войска вышел из Марракеша и направился на юг.
— Что? Что ты говоришь?
— Истинная правда! — заверил его гонец со всей серьезностью.
Нахмурясь, Дик подергал себя за бороду. Если все обстояло именно так, это значило только то, что Зайдан — у Ахмада эд-Дахеби не хватило бы ума — вырвал лист из его книги. Именно Зайдан убедил нового султана выступить против Хасана эс-Саида. Убедив эд-Дахеби в его измене, он, судя по всему, сам собирается столь же молниеносно нанести удар с востока — из Сиджилмасса.
— Абдаллах тоже с ним? И эль-Аббас?
Гонец покачал головой.
— Прежде чем послать меня, Майк все выяснил. Понятно, что Абдаллах сейчас не самый любимый брат эд-Дахеби, раз уж они идут войной против его же зятя! Нет, ваша честь, Абдаллах поддерживает порядок в Мекнесе, и эль-Аббас, его человек, остался вместе с ним.
Дик кивнул. Хитрость Зайдана даже восхитила его. Они с эд-Дахеби умели хранить тайну — Клюни явно не имел ни о чем понятия, отправляя своего гонца.
— Полковник Маллиган говорит, — продолжил гонец, — что теперь уже ничего не поделать, и что, простите, ваша честь, вы слепы, если не видите этого. Возвращайтесь! Возвращайтесь вместе со мной. Он велел уговорить вас, и мы все поедем в Мекнес или еще куда-нибудь!
Дик улыбнулся, но покачал головой.
— Поблагодари полковника Маллигана, но передай, что об этом не может быть и речи. Скажи ему, что у меня есть обязанности в Таруданте. А из-за таких известий моя поездка туда еще более необходима. Пусть он едет в Мекнес как можно скорее и выполняет мои приказания.
Дик отправился в путь на следующее утро, на рассвете. Предварительно он вызвал начальника гарнизона и приказал закрыть городские ворота и во время его отсутствия удерживать город в случае нападения. Темная тень, скользнувшая по лицу начальника, свидетельствовала о том, что он уже знает больше, чем Дик. Выехав за ворота и пустив Шайтана быстрым, прямо-таки пожирающим мили аллюром, Дик признался себе, что происходящее сильно потрясло его. Если с севера надвигается эд-Дахеби и в любой момент перед ним может захлопнуться дверь в Агадире, все оказывается гораздо сложнее, чем он предвидел. С одной женой, даже с двумя можно было бы, замаскировавшись, проскользнуть через сужающееся кольцо. Но с целым домом — с женами, наложницами, детьми, рабами, не говоря уже о Соле — это будет нешуточная задача!
Дик беспокоился не только о семье, поскольку приказал своим воинам вернуться в Тарудант, и, по-видимому, почти все были уже в городе. Неужели он завел их в ловушку?
Он мчался всю ночь, остановившись лишь на час, чтобы подкрепиться парой холодных бобовых лепешек, завалявшихся в седельной сумке, глотнуть воды из фляги и дать передохнуть Шайтану.