Глава 10. Магия крови
Алайни
Пугливых лесных пташек разогнал воинственный рев лотолма, мощного высокого зверя, одетого в полосатую рыже-коричневую шубу и увенчанного восемью гладкими рогами. Белая “корона” тянулась от затылка к носу животного. На морде рога были меньше, чем на голове, и представляли собой острые костяные лезвия. Сросшиеся в широкую пластину передние зубы верхней челюсти не умещались в пасти лотолма и, когда он перестал реветь, закрыли нижнюю губу. Подушечки его длинных лап скрывали под белыми очесами острые когти. В мягкой красивой шерсти хвоста и гривы прятались треугольные зубцы, которые удлинялись и вставали торчком при опасности.
Лотолм вызывал на бой равного по силе и росту соперника. Он очень удивился, когда ему на спину прыгнул кто-то небольшой, легкий. После попытки дерзкого существа укусить его за шею, изумление лотолма сменилось яростью. Высоко подскочив, зверь откинул голову далеко назад и едва не пропорол рогами собственный загривок. Маленький хищник отскочил на круп лотолма и вонзил мелкие, но острые зубы в его окорок.
Оглушая противника ревом, зверь смел его хвостом со спины и, встав на задние лапы, обрушил на него передние самые длинные когти. Перекатившись по корню дерева, хищник избежал смертоносного удара. Пригнувшись к земле, лотолм попытался ухватить его зубами, легко перемалывавшими огрубевшую кору старых деревьев. Но хищник извернулся, схватился передними лапами за рога на морде и, подтянувшись, вскочил на него.
Лотолм отчаянно замотал головой, и вдруг, к его полной неожиданности, что-то узкое и длинное, непохожее на коготь или клык, пронзило снизу его шею. Глубокий вдох зверя прервался, воздух со свистом вытек из разорванной трахеи. Задыхаясь, лотолм стал биться головой и холкой о деревья, наклоняя их и ломая нижние ветви. Враг укусил его за морду и спрыгнул. С безопасного расстояния он наблюдал за агонией зверя. Скоро ослабевший лотолм повалился на левый бок в заросли папоротника. Вздрагивая и хрипя, он скосил выкатившиеся глаза на приближающегося хищника. Тот придавил к земле его морду и погрузил клыки в пульсирующую жилку под мохнатым ухом.
Насытившись, Алайни выдернул нож из шеи лотолма и зализал глубокую рану. Вдруг падальщики явятся не скоро, и он поест еще раз. Маскируя свой запах, он потерся лицом и телом о пахучую звериную шкуру. Можно было раздеться догола и хорошенько поваляться на ней, но после долгого пиршества ему было лень, да и попросту тяжело совершать резкие движения. Алайни медленно отполз от звериной туши в прохладную тень и улегся на спину.
Ему не хотелось забираться на дерево. Пришедшие на запах крови хищники в первую очередь обратят внимание на его добычу. Он успеет от них сбежать прежде, чем они им заинтересуются.
Широко зевнув, Алайни щелкнул зубами и потянулся на сухой жестковатой траве. Певчие птицы вернулись в свои гнезда и продолжили насвистывать мелодичные трели. Гибкие ветки плакучего дерева, укрывшие молодого вампира словно королевский балдахин, тихонько поскрипывали и шелестели на ветру. Больше никто его не чувствовал, и он наслаждался одиночеством. Алайни, как настоящий герой книжных легенд, совершил великий подвиг и получил достойную награду. Полностью расслабленный, вдоволь напившийся крови, он пребывал на вершине блаженства и старался ни о чем не думать, чтобы не позволить воспоминаниям овладеть его разумом и лишить долгожданного покоя. Кошачий хвост в кустах, нарисованный на правой руке, был свободен от повязки. Так он выразил благодарность ведьминому заклятию за хорошую добычу.
Закрывая глаза, Алайни думал о сладком сне…
…Кап-кап-кап. Тяжелые, сочные капли крови, источающие терпкий запах, упали на его лоб и нос, потекли по щекам и подбородку. Слизнув каплю, Алайни почувствовал глубокий, вроде бы знакомый вкус. Он вытер нос ладонью и поднес ее к удивленно распахнутым глазам. Ладонь была чиста, не считая прилипших к носу коричневых шерстинок его добычи. Сверху не капало и воды, а крови вовсе неоткуда было взяться.
Кап-кап… Видение настигло его даже при открытых глазах. Кровь текла ему в рот, и он перехватывал ее языком. Зажмурившись, Алайни увидел над собой вырванное из чьей-то груди маленькое сердце, зажатое в бугристой от шрамов руке со сломанными когтями. Эта рука принадлежала другому вампиру, но кому?