Всё это время Игорь провёл сначала в медблоке, где его под строгим надзором Амалии проверяли, определяли раны и лечили. Затем воин Света отправился спать в отдельную комнату в подземном комплексе, где из-за сбитого биологического циферблата проспал аж двадцать часов.
Проснулся молодой человек лишь к обеду следующего дня, полным сил и с полностью восстановленным телом и духом. По крайней мере, ему так казалось.
Отобедав в столовой, Скрябин с удивлением рассмотрел на выходе бойцов в форме воздушно-десантных сил России. После расспроса оказавшегося неподалёку Отрепьева, оказалось, что два батальона бойцов спецназа ГРУ были посланы на помощь Ордену Света лояльным командованием разведки России. Правда, после исполнения приказа, отправившие подмогу на базу «Сибирь» офицеры на связь не вышли, что наводило на грустные мысли.
Вечер вновь наступил быстро. Активная дневная жизнь базы пошла на убыль, всем бойцам перед предстоящей схваткой было приказано выспаться. Конечно, спать в ту ночь могли немногие. Большинство просто глазели в потолок, болтали с товарищами, а некоторые даже «давили» добытые непонятно где бутылки с «горячительным». Командиры подразделений прекрасно всё видели, правда, останавливать и отбирать не думали. Все всё прекрасно понимали.
Возле ворот базы выстроились ровными рядами танки, в середине колонны отдыхали машины с боеприпасами, тягачи с артиллерийскими пушками, да техника медблока. Угрюмые караульные ходили по указанным ранее маршрутам и реагировали на каждый шорох строго по Уставу.
Амалию Игорь обнаружил неподалёку от лазарета. Ведьма лежала на расстеленной на траве простыне и смотрела на звёзды. Девушка закинула руки за голову и наслаждалась ночным небом настолько заинтересованно, что Скрябин решил присоединиться:
— Можно прилечь рядом?
— Валяй, — девушка не моргнула и глазом, продолжая рассматривать россыпь огоньков в тёмно-синем небе. Яркая Луна только-только показалась из-за редкой тучи и осветила всё своим серебряным светом, чётче вырисовывая правильный профиль девушки.
— Не видел тебя весь день, — как бы невзначай проговорил демоноборец. — Пряталась от меня?
— Я была в санблоке, помогала Легатам лечить Тиуса, — Амалия скосила чёрный глаз на лежавшего рядом молодого человека. — Завтра обещал выступить вместе с нами.
— Крепкий минотавр, ничего не скажешь.
— Игорь, — голос Укуевой дрогнул. — Я не пряталась, я…
— Ты боишься, — закончил за подругу воин Света. — Боишься потерять меня и всех, кто тебе дорог.
Девушка перевернулась и уткнулась носом в плечо Архангела. Рыдания начались с тихих всхлипываний и по нарастающей стали сотрясать бедную женщину. Предчувствие скорой смерти и поражения человечества неотвратимой волной накатили, смели защиту и теперь уничтожали нервные клетки колдуньи.
Скрябин не торопился успокаивать знакомую. Каждый сейчас переживал трагедию, прощался, хотя бы мысленно, с родными и близкими.
Только Игорь не горевал. В груди, на удивление, не было и капли страха, тревоги или отчаяния. Воин Света знал, что сделает всё для того, чтобы остановить и уничтожить угрозу. Один удар решит всё. А пока впереди была целая ночь. Ночь перед боем.
— Всё будет хорошо, — демоноборец приобнял рыдающую девушку и притянул поближе. — Мы справимся.
*****
Игорь проснулся в объятиях Амалии в тот момент, когда стрелки часов показывали три часа ночи. Разбудив девушку быстрым поцелуем в щёку, демоноборец встал с земли, сделал пару гимнастических упражнений для разогрева и, лишь почувствовал в мышцах горячую кровь, отправился к дежурному объявлять подъём.
Долгих сборов не было. Первыми погрузились в грузовики спецназовцы ГРУ, за ними заняли места в нутре «зверей войны» танкисты. Последними заняли технику артиллеристы и медики.
Выехав за ворота базы, солдаты, в блеклом свете карманных фонарей, во все глаза принялись с интересом рассматривать лояльную Ордену нечисть, выстроившуюся вдоль обочины и начавшую движение параллельно людям.
Свободное пространство базы начали заполнять воины, выдвигавшиеся из подземного комплекса базы. Грузовой лифт доставлял на поверхность людей и нечисть, сразу разбивавшихся на отряды и с волнением взиравших на творившуюся на базе суету.