— Пиров? — поводив красными глазами по сторонам, поинтересовался демоноборец.
— Жив, уже в медблоке, — успокоил друга Отрепьев, ощущая, как глаза начинает жгуче покалывать. — Всё о тебе спрашивал. Переживает!
— Хорошо, — Скрябин вновь зашёлся кашлем. — Теперь я могу спокойно…
— Нет, — отвесила молодому человеку пощёчину Амалия. — Ни в коем случае, слышишь?
Конвульсии прошлись по ногам и рукам умирающего, Игорь побледнел ещё сильнее, глаза стали закатываться. Уртулий и Григорий взяли Игоря за руки, а Тиус и Кощей встали рядом на колени и положили по одной руке на каждое плечо храброго воина.
— Спасибо, что были рядом… — голос парня сорвался на хрип. — Я… буду… помнить…
Тело охотника на нечисть вздрогнуло. Судороги едва потревожили тело, быстро утихнув из-за большой потери крови. Глаза плавно закрылись веками и последний вздох, словно холодеющий ветерок осени, покинул грудь демоноборца.
Губы Амалии затряслись, ведьма тихонько заплакала, прижимая к себе мертвеца.
Над полем битвы небеса очистились от чёрных туч. Нежные тёплые лучи коснулись мрачных людей и нелюдей, в том числе, холодеющего тела Архангела.
Кожа Игоря, словно впитав тепло, немного порозовела. Затем, небольшая чешуйка кожи сорвалась со лба демоноборца и, пролетев по воздуху несколько мгновений, растаяла без следа. Примеру подруги последовали и другие, тело воина Света начало растворятся в солнечном дне, подобно пеплу, который пропадает под напором ветра.
— Что происходит? — Укуева в испуге попыталась прижать тело Игоря к себе. Будто папье-маше, вместилище духа рассыпалось на атомы, которые, словно брызги росы, растворились в жарком мареве осеннего дня.
— Воссоединение с природой, — негромко пояснил Тиус. — Теперь Игорь в лучше мире.
Кощей приобнял рыдающую Амалию за плечи и поднял с земли. Вся компания развернулась и медленно побрела от места последней битвы между величайшим из Архангелов Ордена Света и Сильнейшими Колдуньями Сил Тьмы.
Они справились. Мир продолжил жить, даже не подозревая, что был спасён от смертельной угрозы очень сильным и волевым человеком.
История человеческого вида не закончилась тем днём, ведь на пути орд Хаоса встали герои, которые без раздумий принесли себя в жертву во имя Жизни и Свободы. Герои, для которых слова Честь и Долг никогда не были и не будут пустым звуком.
Эпилог
Четыре месяца спустя.
Кощей Бессмертный вылез из «Мерседеса» и, кивнув дворецкому, поспешил зайти в роскошный особняк. На улице беспределил по-настоящему весенний дождь и лишний раз мочить дорогой костюм не хотел даже бессмертный монстр, не боящийся простыть под ледяной изморосью.
Сбросив с себя проволглое бельё, Князь Нави облачился в домашний халат и шёлковые штаны, а затем, не торопясь, прошёл в свой кабинет.
Небольшой камин уже горел, распространяя вокруг приятный запах горящей смолы и уютное тепло. Сев в кресло-качалку, Антон Георгиевич подхватил с небольшого столика подле книгу Джека Лондона и бокал с пятьюдесятью граммами бренди, готовясь растянуть шикарное пойло на долгие два часа.
Чтение было любимым дело древнего демона. С помощью такого нехитрого инструмента расслабления Кощей отвлекался от проблем, проникая в выдуманные миры известных писателей.
В этот раз насладиться расслабляющим хобби хозяину особняка не дали. Нечто странное отвлекло Бессмертного раньше, чем тот успел погрузиться в книгу. В окружающем мире была какая-то неправильность. Хозяин дома ощущал чей-то взгляд. Нет, не враждебный, скорее изучающий.
Поднявшись из кресла, Царь Тьмы закрыл книгу и с интересом осмотрел помещение.
— Кто бы ты ни был — выходи! Я ощутил тебя! — голос мага был грозен и громок.
Из-за длинной толстой занавески, хитро улыбаясь, вышел человек. Руки парня были пусты, угрозы вроде бы не было, но мурашки прошлись по спине Кощея ледяным маршем.
— Игорь? Ты? — Бессмертный хватал ртом воздух, слова удивления застряли в горле колючим комом.
— Я, — кивнул воскресший из мёртвых.
— Но… Ты же умер на том поле! — Антон Георгиевич прижался спиной к камину, ощущая лёгкий дымок от начавшей тлеть одежды.
— Чего только не сделаешь ради изобличения предателя. — Скрябин недвусмысленно посмотрел в глаза бывшему товарищу. – Или, будет правильнее сказать, «паука», ткущего длинные сети интриг?
Очи Кощея сузили, плечи обмякли, и хозяин кабинета демонстративно похлопал в ладоши: