Сгустившийся воздух пытался остановить стремительно мчавшегося охотника, теперь не только на нечисть, походившего скорее на валун, пущенный рукой великана. Ветви кустарника расступались, даруя дорогу, а короткие выкрики команд и переговоров спецназа становились всё ближе и ближе.
Опытные душегубы умело прикрывали друг друга, тщательно прочёсывая местность, которую проходили. Расстояние между двойками ещё больше сократил примкнувший к облаве майор, тревожно вращавший по сторонам стволом автомата. Чуйка загонщика во все голоса трубила отступление, но офицер не внял голосу разума.
Первой пропала самая правая от Иннокентия Олеговича двойка, а короткие болезненные всхлипы быстро растворились к тишине осеннего леса. Не встречавшиеся ни с чем подобным ОМОН-овцы перешли к активной стрельбе, поливая огнём абсолютно каждый куст или подозрительное дерево. Массивные тела в чёрной экипировке спецназа исчезали на глазах в густых кустах, заполонивших всё пространство тёмного леса. Полные ужаса и боли крики наводили ужас на растерянных людей, вынуждая тех тратить драгоценные боеприпасы в никуда.
Лишь когда от тринадцати человек осталось трое во главе с Ивановым, майор провозгласил отступление. Слишком поздно.
Перед ринувшимися к автобусу бойцами возник высокий крепкий парень в почерневшем от крови пальто, некогда светло-коричневого цвета, в синих джинсах и берцах. Зелёные глаза на мужественном лице с массивной нижней челюстью, правильными чертами и прямым носом, полыхнули свирепым огнём воинского безумия и… два штык-ножа с глухим треском воткнулись напарникам майора точнёхонько в правые глазницы, войдя по самые рукоятки, заставляя треснуть череп, а шейные позвонки звонко хрустнуть в мёртвой тишине леса, рывком выворачивая головы бедолаг под неестественным углом.
Демоноборец без труда ушёл от длинной очереди пущенной офицером от бедра, сблизился с Ивановым, быстрыми движениями выбивая магазин из автомата и передёргивая затвор, превратив оружие в руках противника в обычную железку.
— Кто ты такой? — глаза майора распахнулись в отчаянном удивлении, а в ладони уже матово поблёскивал пистолет «Макарова», который тот нацеливал на проворного врага.
Демоноборец рывком выудил из кармана серебряную цепь и во мгновение ока закинул петлю на шею Иннокентия Олеговича. Сильный удар под колени заставил офицера опуститься на колени, взвыв от резкой боли. Тяжёлая нога в холодном ботинке легла на затылок садиста, а холодный металлический голос произнёс:
— Я — Кара Светлых Сил!
Короткий жёсткий удар ногой и затем утробный хруст костей коснулся слуха воина Света, брезгливо освободившего от петли греховный сосуд Тьмы и Мрака. Тело бывшего майора завалилось на бок и спустя мгновение задёргалось в смертных корчах.
Скрябин грустно оглядел место стычки, задерживаться не стал, быстро рванув по следам Волги, увозившей сотоварищи охотника на нечисть всё дальше и дальше, в неизведанном пока направлении.
Действие растительного стимулятора подошло к концу в тот миг, когда белая «Волга» такси только-только белым пятнышком появилась в поле зрения растерявшего силы демоноборца. Машина стояла неподалёку от подножия вулкана, безуспешно пытаясь перебить белизной окраски белоснежность пика, вызывающе устремлённого в небо, будто приглашая на бой древних богов. Игорю пришлось сконцентрировать всю волю на медленно приближающемся автомобиле, чтобы, не отвлекаясь на усталость, достичь конечного пункта остановки в кратчайшие сроки.
На встречу залитому уже засохшей кровью охотнику на нечисть кинулась Амалия, лихорадочно проверяя тело спутника на наличие ран, а Гриша уверенными движениями подхватил союзника под правую руку и одной гурьбой воин Света был сопровождён до небольшого камешка, заботливо укрытого тёплой подстилкой. Опустив пятую точку на импровизированный «стул», взгляд Скрябина споткнулся о робко выплывшего из машины таксиста. Молодой человек хмуро спросил у Амалии, опуская очи к бренной земле:
— Деньги отдали за проезд? — Игорь перехватил утвердительный кивок Гриши, буркнул, — Тогда какого хрена ты ещё здесь?
— А-а-а… Э-э-э… уважаемый… — робко проблеял водитель Волги, натягивая на физиономию подобие улыбки. — А за физический ущерб?