— У Кощея получилось продублировать выброс силы Игоря. Пусть не такой мощный, но он смог отвести от нас глаза, — шёпотом, едва слышно, произнесла колдунья. — Да и пока найдут…
— Как долго мы сможем обманывать Некромекон?
— Не знаю, — огрызнулась Амалия и обвела взглядом коридор. — Так или иначе, без Архангела Ордену Света конец.
— Но Игорь же в коме! — истерично воскликнул Гриша, испугался собственного крика и прикрыл рот рукой. — Разве Кощей не мог…
— Не мог, нерадивый ты отпрыск, — взорвалась, вымотанная долгими часами бдения у кровати больного Скрябина, колдунья. — Небесные Силы пропитали каждую клеточку Игоря! При мне Князь Нави трижды получал по рогам от защитного механизма Архангела за попытку вмешательства в процесс. Воин Света либо должен самостоятельно признать эту Силу в себе, либо погибнуть на смертном одре!
— Тогда что можем… мы? На что способны? — поник головой Гриша, а смилостивившаяся колдунья положила тому руку на плечо.
— Мы можем лишь защитить Архангела в случае чего. Остаться для него лучшими друзьями и сложить животы…
— Чай готов! — перебила девушку медсестра, высовывая милое личико с тёмными кругами под глазами в проём приоткрытой двери с табличкой «Ординаторская». — Можете идти садиться, да брата не забудьте! Чай проголодался, аки волк.
— А вот это Вы в точку попали, — заулыбалась Амалия, а Гриша лишь едва заметно вздрогнул, покрываясь «гусиной кожей».
Небольшое помещение со столом посередине и раскладушкой у стены, встретило гостей ароматами чая и разогретых в микроволновке бутербродов. В животе лаборанта недовольно заурчал пустой желудок, ведь последний раз кормился он лишь утром, а уже, почитай, поздний вечер наступил. Рассевшись по местам, клиенты клиники без стеснения накинулись на предложенное, расправляясь с угощением за считанные мгновения. Пару раз медсестра едва успевала убирать тарелки со стола, всерьёз предполагая, что такие прожорливые визитёры вполне могли ухватить и отправить ту в рот.
Лишь после пятой приличной горки бутербродов Амалия с Гришей отвалились от столешницы и позволили стыду захлестнуть их целиком.
Колдунья первая с ориентировалась и негромко молвила:
— Простите, мы… увлеклись…
— Ничего страшного! — коротко хохотнула медсестра, всплеснув ладошкой. — Все мы люди и порой насмотришься такого-о-о в больнице, что пациенты с хорошим аппетитом становятся приятным зрелищем. Считай, моральная отдушина даже.
— Я Вам потом пловом отплачу, — слегка покраснела Амалия, придвигая поближе чашку ароматного чая.
— Да бросьте Вы! — вновь всплеснула руками медсестра, кося взглядом на клонящегося в сон Гришу. — Молодой человек, Вы ложитесь на раскладушку! Незачем мучиться вот так, сидя.
Загнать лаборанта на кровать оказалось делом не хитрым и почти не сложным. Пару минут тот стыдливо отмахивался, но строгий взгляд Амалии поборол сопротивление оборотня, отправляя того в короткий поход на мягкий матрас.
Не прошло и минуты, как от стены по помещению разнёсся тихий храп утомлённого жизнью человека.
— Вы как, держитесь? — сочувственно прорекла медсестра, подливая чай колдунье. — Простите, это не моё дело, но…
— Что «но»? — устало улыбнулась девушка, отхлёбывая сладкий напиток.
— Вся больница гудит, — словно решившись на что-то, выдохнула и доверчиво приблизилась к собеседнице работница поликлиники. — Все разговоры, что о Вас и Вашем муже.
— Обо мне? — в груди Амалии шевельнулось нечто совсем женское и приятное.
— А как же! — глаза медсестры пылали огнём интереса и неподдельного уважения. — Где ещё сейчас увидишь, чтобы женщина, да вот так, у постели больного супруга, не смыкая глаз провела три ночи! Может где-то ещё и… но у нас такое — редкость! Вы его очень сильно любите!?
Колдунья не поняла, вопрос ли это был или утверждение. В душе больно резануло, сердце сменило ритм биения, глаза против воли увлажнились. Амалия отставила кружку и обхватила себя за плечи:
— Очень сильно.
Невооружённым взглядом было видно, как стушевалась медсестра, благо, разговор пошёл, и та решилась:
— А как вы познакомились? Если не секрет, конечно.
— Не секрет, — одними уголками губ улыбнулась колдунья, припоминая тот момент.
Два года назад по Самаре, где жила на тот момент Укуева, прошла волна жестоких убийств. Девушек, возрастом до восемнадцати лет, убивали, страшно сказать, ради неповреждённой девственной плевы.