Турры - тот народ, с кем бились войны святого креста, это был их язык. Он его не понимал, но легко мог узнать.
Они стали кричать, пробуждая ото сна своих.
*************
Оказалось, что победили враги, но той храбрости, как сейчас, он не чувствовал никогда ранее.
""Я умру во имя тебя, я заберу сколько смогу. Веди меня, благослови меня"
Те двое шли в его сторону, видя, что он один.
Подойдя ближе, один из них что-то крикнул, показывая жестом сложить оружие.
"Нет, со мной Бог. Я умру ради него, я убью вас" они не могли понять его слов, но в их глазах он отчетливо увидел страх, не понимая как это было возможно. Ведь за их спинами десятки, возможно сотни тех, кто пережил эту битву.
Стремительно взмахнув мечом, воин вспорол живот одного из противников, минуя встречный взмах меча.
Другой враг, что был рядом с тем, в то же мгновение нанес удар, который должен был попасть в голову, но благодаря какому-то внутреннему чувству, воин сумел увернуться, меч прошел в сантиметрах от его уха.
Он никогда не мог так делать прежде, человек осознавал, что сейчас должен был быть убит, этот маневр был для него просто невозможен.
Вновь встретившись глазами с ним, враг побежал назад к своим собратьям, которые приближались все ближе, крича "ситээн, ситээн".
Их язык был не знаком войну. Не было времени на раздумья каким образом он стал настолько мастеровитее и быстрее.
""Он дал мне такую большую силу? ""
Уже точно зная, что его армия проиграла сражение, он жаждал лишь одного.
"Боже, дай мне силы забрать столько жизней сколько смогу. Направь свой праведный гнев на тех, кто посягнул на Твой Гроб, на Твою веру" - тихо проговорил он. Это было что-то между молитвой и обращением к своему единственному Богу, в чьем существовании он убедился настолько сильно, как никогда ранее.
Врагов было около трех десятков, хотя он не мог посчитать их в этот момент. Не столь много на фоне сотен бойцов с обеих сторон, а значит чаша победы могла склониться в любую сторону.
""Победа была близка""
Враги остановились, громко разговаривая между собой и не нападая. К сожалению, для воскрешенного война, он не знал языка турров.
Было похоже, что они решают атаковать ли его.
Для него же этот вопрос не стоял.
Воин взял себе второй меч из рук убитого и скинул на землю щит.
Он ринулся вперед, солдаты врага, будто даже немного стушевавшись, бросились в бой.
Время в битве будто остановилось, грань между мгновениями стиралась.
Звуки битвы, лязг оружия, крики, вой ветра - все слилось в одном моменте, будто жизнь и вовсе остановилась. Не было до и не было после, он словно стал этой битвой. Только гнев, только жажда мести, он не чувствовал боли, пропал страх.
Размахивая мечами так резко как никогда ранее, он видел, что вражьи клинки и щиты просто вылетали из их рук от его ударов.
Он разил двумя клинками, видя в этом бесконечном застывшем мгновении, как сталь разрезала горла, вспарывала животы.
Он должен был умереть, он был готов к смерти как никогда ранее. В каждый следующий момент, с каждым следующим шагом и летящим навстречу ударом он должен был умереть, но он жив.
""Это невозможно"" : звучало где-то в глубинах души.
Он уворачивался от ударов, отходил, делал резкие выпады, нырки в стороны... И вот уже вокруг около десятка трупов.
У кого вылетал меч или щит, пытались искать их в полутьме. Жадный лунный свет почти не освещал поле битвы. Кто-то пятился назад, трое просто ринулся бежать. Таким образом, между всеми участниками сражения было больше расстояния, что облегчало задачу войну. Справляться поодиночке со всеми легче, чем когда на тебя идет железная стена из мечей и щитов.
Он чувствовал гнев, чувствовал наслаждение, но вместе с этим и страх... Это походило на кровавый сон. Но он происходит наяву и в него невозможно поверить.
**************
Когда осталось с десяток врагов, почти все ринулись бежать, осталось лишь четверо.
Они окружили его, сначала выбив из руки один из клинков, затем он лишил жизни двоих. Остались двое. Он воткнул меч в одного из них, в тот момент другой попал клинком ему в руку.