— Я гостья генерала Тарака. — Несмотря на то что они возвышаются надо мной, я выпрямляюсь во весь рост, стараясь казаться уверенной и пугающей.
При упоминании генерала они оба что-то быстро затараторили на кордолианском. Первый парень повернулся ко мне:
— Ты не имеешь права находиться в этом секторе. Мы должны задержать тебя, пока не подтвердим разрешение.
— Хм, не думаю, что генерал будет рад услышать, что меня задержали из-за подобной ерунды. — Я властно махнула рукой и шагнула вперед, не сводя с мужчины свирепого взгляда. Его светло-янтарные глаза расширились, когда я ткнула пальцем в его грудь. — Солдат, ты же не хочешь отвечать за это лично перед генералом? Он приложил огромные усилия чтобы доставить меня сюда из девятого сектора. И ты думаешь, я бы свободно разгуливала здесь, если бы не имела на то его разрешения? Мы говорим о вашем генерале. Вы обвиняете его в халатности?
На лице солдата появилась неуверенность, когда его приятель что-то прошептал ему на кордолианском. Он шарахается от моего прикосновения, нервно вытирая перед формы.
Похоже, они правда испугались угрозы встречи с генералом.
Ха! Я запомню эту полезную информацию. Кажется, даже обычные кордолианцы бояться моего большого и плохого парня.
Упс, я только что подумала о нем как о моем Тараке?
Солдаты мгновение смотрят на меня, затем оба делают странный небольшой поклон и отступают.
— Мы не хотели вас оскорбить, человеческая женщина. Пожалуйста, не говорите об этом инциденте генералу Аккадиану.
— Я не скажу, если и вы не скажете. — Я подмигиваю, и это кажется приводит их в ещё большее замешательство. Они отступают, словно я какое-то ядовитое насекомое. — Ох, да ладно, ребята. Расслабьтесь. — Я махнула им рукой. — Идите и наслаждайтесь плаванием. — Этот бассейн с изумительным прозрачным дном выглядит невероятно привлекательно.
Кордолианцы отступают к лифту, на котором спускаются на нижний уровень.
Можно подумать, они боятся женщин. Или людей. Или обоих.
Вот только сейчас они оба раздеваются прямо на моих глазах.
И конечно, под формой они полностью голые. Абсолютно, словно в день своего рождения. Я покачала головой, борясь с нарастающим смущением. Мои уши полыхают. Я вспоминаю Тарака и его идеально вылепленное тело, его внушительный член, ощущение его ловких уверенных рук на моей коже.
Я вцепляюсь влажными ладонями в металлические перила балкона. При мысли о генерале тепло разливается прямо в моей сердцевине, самой чувствительной области.
А я стою здесь, вынужденная искать пути к отступлению. Я пытаюсь изгнать из сознания непрошенные чувственные мысли. Мне нужна ясная голова. Возможно, купание в этом манящем бассейне поможет. Конечно, после того как его покинут эти привлекательные молодые кордолианцы.
Что угодно, лишь бы выбросить эти мысли из головы.
Тарак
Я стою перед двенадцатью главами Высшего совета, раздраженно стиснув зубы. Мои клыки прокалывают кожу нижней губы, и я чувствую вкус крови во рту.
Но как всегда, крошечная ранка заживает так же быстро, как и появилась.
Представители Высшего совета смотрят на меня сверху вниз со своих мест. Шесть женщин и шесть мужчин — все представители двенадцати самых знатных домов Китии. На некоторых мужчинах, в которых я узнаю веронианцев, сложные одежды с тонкой яркой вышивкой. Их тонкие пальцы украшены замысловатыми кольцами с громоздкими сверкающими драгоценными камнями. Некоторые мужчины отрастили длинные волосы, кажется, по последней моде на Китии.
С другой стороны женщины, одетые в простые черные мантии.
В эти времена кордолианским женщинам нет нужды производить на кого-либо впечатление. Их осталось настолько мало, что они могут выбрать любого мужчину на планете.
— Генерал Аккадиан. — Одна из представительниц Совета, суровая женщина с длинными потемневшими от времени волосами, обращается ко мне, и её низкий голос эхом отдается в маленькой комнате. Я узнаю в ней советника Сивиану, избранную главу. — До нас дошли слухи, что на борту станции находится человек. — Её холодный янтарный взгляд встречается с моим, и она приподнимает бровь. — Когда вы собирались сообщить нам об этой детали?
Совет знает об Эбби. Дерьмо. Как, черт возьми, они узнали?
Я борюсь с желанием вскочить на постамент и схватить её за горло. Вместо этого стараюсь отвечать ровным тоном.
— Я не обязан докладывать совету обо всех мелочах, происходящих на борту станции. И не думаю, что присутствие человека побеспокоит вас.
— Когда нам сообщили, что это человек, к тому же женщина, да ещё репродуктивно совместимая с нашим видом, это безусловно становится делом Высшего совета, генерал.
Я скрываю свое потрясение за непроницаемым выражением лица. Репродуктивно совместимая? Зайара говорила, что наши виды имеют некоторое сходство, но способность к спариванию?
И кто мог донести об этом властям?
Мои подозрения пали на Миркела. Если это он обратился в совет, я оторву ему голову.
— Я прошу вас передать человека в отдел генетических исследований. Такое открытие нельзя скрывать в угоду личным желаниям, генерал.
Я стараюсь не шевелиться, но под моей кожей бурлят черные наниты. Они покинули мой кровоток из-за охватившей меня ярости. Готовы вырваться и вооружить меня для боя в любой момент.
— Человек мой, — спокойно отвечаю я. — Никакой передачи не будет.
— Вы уверены, генерал? Отказ предоставить нам ресурсы, которые могут поспособствовать выживанию нашей расы, сродни измене. — Одиннадцать других советников согласно кивают, устремив на меня холодные взгляды.
Эти взгляды. Насмешка. Презрение. Осуждение. Их я получал всю свою жизнь. Я изгой и всегда им буду. Как и многие кордолианцы, которым не посчастливилось родиться в знатном доме, я всё ещё считаюсь вторым сортом, независимо от моего ранга.
Хотя сейчас под моим командованием находится половина их армии. Дворяне ослеплены собственным высокомерием.
— Советник Сивиан, — тихо говорю я, скрывая собственную ярость. — Вы обвиняете меня в государственной измене?
Она отвечает обманчиво нежной улыбкой.
— Конечно, нет, генерал. Мы все знаем о ваших подвигах и достижениях в экспансии, и борьбе с нашими извечными врагами ксарджеками. Я просто предложила план действий. Вы же не настолько привязаны к слабому человеку, чтобы поставить её благополучие выше потребностей собственной расы?
— А если да?
— Тогда у нас возник непреодолимый спор. И его нужно решить любой ценой.
Я медленно покачал головой:
— Нет, советник. Здесь нет никакого спора. Человек мой, и ни вы, ни ваши ученые не тронете ни волоска на её голове. Если хотите проводить эксперименты, найдите другой объект для своих исследований.
— Генерал Аккадиан! — Один из советников вскочил, и по залу разнесся возмущенный мужской голос. Лирон Алерак. Идиот в желтой мантии, с металлическим пирсингом, торчащим из обоих ушей. — Вы не должны проявлять к Высшему совету подобного неуважения. Или вы забыли, что находитесь здесь только по милости императрицы?
Я хрипло рассмеялся:
— А вы забыли, что под моим командованием находится половина кордолианской армии, Лирон? Императрица проявила милость, потому что я согласился на мир.
— Возмутительно! Вы зашли слишком далеко, генерал!
— Человек мой, — ответил я. — И если с ней что-либо случится, будут последствия. — Я собираюсь уйти, во мне волной поднимается холодная ярость. При мысли о том, чтобы отдать Эбби на эксперименты, меня охватывает желание растерзать кого-нибудь. И головная боль усилилась в тысячу раз.
Если сейчас не уйду, то сорвусь и натворю что-то очень жестокое.
Когда поворачиваюсь спиной к совету, зал загудел от возмущенного шепота. Но когда я уже почти вышел, в комнате прозвучал знакомый голос: