Поэтому я застряла здесь, на этом крошечном шаттле, наблюдая за кордолианской версией час пик.
И всё же, я могла бы оказаться в месте и похуже.
Скажем, привязанная к анатомическому столу для вскрытия или в какой-нибудь каталажке.
Тарак откидывается в кресле пилота, затачивая какой-то маленький кинжал. Он черный, как почти все его вещи. Обсидиановый клинок зловеще поблескивает в бледном свечении звезд. Генерал медленными методичными движениями точит его на маленьком металлическом предмете.
И делает это почти благоговейно, словно этот клинок являлся священным артефактом.
Он осматривает его, выискивая несовершенства, и убирает обратно в ножны. Это всё слегка напоминает обсесси́вно-компульси́вное расстро́йство.
Тарак поворачивается ко мне, протягивая клинок рукоятью вперед.
— Возьми, — говорит он.
— Ты хочешь, чтобы он был у меня? — Я смотрю на оружие в ножнах. На вид компактное и смертоносное. Ух ты, странный инопланетный кинжал. Именно то, что я всегда хотела. Как мило с его стороны.
— Всегда нужно иметь при себе оружие. То, что случилось с тобой на станции Звездного флота, неприемлемо. Ты должна быть в состоянии защитить себя. Когда доберемся до Китии, я научу тебя пользоваться плазменным пистолетом.
Мой первый порыв — отказаться от клинка. Я ни разу не воин. Я хорошо умею убегать, лазить, прыгать и, возможно, врезать зарвавшемуся парню по яйцам, но никогда и никому всерьез не причиняла вреда.
Не знаю, смогу ли когда-нибудь кого-нибудь ранить.
Но я оказалась посреди злобной инопланетной империи и окружена потенциальными врагами. Здравый смысл взял верх. Я беру клинок. Даже при том, что меня защищает генерал, никогда не знаешь, когда может пригодиться оружие.
Он оказался на удивление легким. Обхватываю пальцами рукоять, проверяя клинок на вес. Он ощущается в моей руке просто отлично.
Тарак одобрительно хмыкает и поправляет мои пальцы.
— Держи его вот так. — Большой и шершавой ладонью генерал обхватывает мою руку, так что я сжимаю клинок в более сильной хватке. — Когда придется им воспользоваться, поворачивай рукой вот так.
Он сжимает мое предплечье, взмахивая кинжалом вместе со мной. Его хватка оказалась жесткой, но нежной. Приятной. Знакомой. От теплой ладони по моему телу проходит дрожь, и я тихо вздыхаю.
Только Тарак мог так романтично обучать человека владеть оружием.
От одной мысли об этом прихожу в ужас. Не знаю, смогу ли вонзить клинок в живую плоть.
— Сейчас попробуй сама.
— Вот так? — Я без особого энтузиазма копирую его движения.
— Приложи немного силы, — настаивает он.
Я повторяю движения, приложив побольше силы. Пытаюсь представить себе, что передо мной плохой парень, что это тот жуткий кордолианский ученый, который привязал меня к столу. Держу пари, он хотел забрать мои органы. Он оказался ублюдком. С личиной психопата-сталкера.
Мудак.
— Хорошо, — бормочет Тарак. — Правильно. — Несмотря ни на что, я чувствую некоторое удовлетворение от его одобрительного кивка.
Я прячу зачехленный кинжал в потайной кармашек на бедре. На мне была одежда, которую принес Тарак: теплый черный эластичный костюм, который подходил, казалось, идеально, облегая все мои изгибы. В стратегически важных местах повсюду размещались потайные карманы. Сверху легкая серебристая куртка со странным замком спереди: когда я соединяю ткань, она волшебным образом застегивается, не оставляя шва.
Через спинку моего сиденья перекинут плащ из белоснежного меха сказ-чего-то там.
Очень много слоев. В кои-то веки мне тепло, даже жарко, в отличие от пронизывающего до костей холода в жутком резервуаре стазиса, в который Тарак и Зайара запихнули меня.
Глядя на непроницаемую, темную мглу Китии, я предчувствую, что станет ещё холоднее, едва мы достигнем поверхности планеты. Это одно из последствий отсутствия солнца. Не представляю, что меня там ждет. Забавно, но кордолианцы, кажется, не обращают внимания на холод. Особенно генерал, который более чем счастлив щеголять практически обнаженным.
Не то чтобы это сильно меня беспокоит. Есть намного более ужасные вещи, чем голый кордолианец.
Чувствую жар между бёдер. Сама мысль о генерале заводит меня. Стараюсь сохранять невозмутимый вид. Не могу же сообщить Большому Плохишу, как он на меня действует, особенно когда он так близко.
За смотровым экраном виднеется бесконечный и неизменный поток космического трафика. Изредка мимо пролетает космический мусор в виде обломков метала, кусков машин и нечто, похожее на устройства связи, которые блестели множеством разноцветных огоньков.
А мы просто зависли здесь, ожидая чего-то.
Что, черт возьми, он задумал?
— Напомни-ка мне ещё раз, — пытаюсь я снова, одновременно стараясь скрыть нарастающее возбуждение. — Чего именно мы ждем?
Тарак глядит исподлобья красными, горящими, как угли, глазами. Его лицо ничего не выражает, только уголки губ слегка приподняты.
— Путь на Китию. Уже скоро. Но не переживай об этом сейчас. Есть намного лучшие способы скоротать время. — Он разворачивается ко мне, разрывающейся между раздражением и желанием. Меняя свою обычную экзо-броню на неописуемый наряд состоящий из черных мантий. Эти одежды придают ему почти растрепанный вид, полностью противореча жестким чертам лица, и брутальной стрижке.
Что было совсем не в стиле генерала.
Является ли это ожидание частью какого-то тайного плана?
Или может, это вид маскировки? Это точно нетипично для него.
Прежде чем закончила мысль, генерал передвигается так быстро, что я не успеваю среагировать. Большой парень мог быть быстрым, как молния, когда хочет. Недавние проявления его, эм… знаков внимания, практически заставили меня забыть, что это смертоносный воин. Хищник.
Генерал опускается передо мной на колени, всматриваясь в мое лицо. Я сижу на пассажирском сиденье, и Тарак поглаживает мои бедра, его пальцы теплые и настойчивые сквозь тонкую эластичную ткань моих штанов.
Я хватаю его за руки, прежде чем они проникают под мой пояс и касаются голой кожи.
— О нет, не смей, — рычу я, отталкивая его руки. — Пока не скажешь, чем мы тут занимаемся. Что происходит? Куда мы направляемся? — Я разочарованно закатываю глаза. — Ты самый скрытный мужчина из всех.
Тарак фыркает. На его лице мелькнуло веселье? Он не сопротивляется, когда я оттолкиваю его руки.
— Не игнорируй вопрос, — говорю я, но то, что выходит из моего рта, расходится с тем, что чувствую. Потому что от его прикосновений кожу покалывает, что заставляет меня желать большего.
Генерал двигался с текучей грацией и, прежде чем я что-либо поняла, меня подняли и переместили. Я не совсем уверена, как это произошло, но каким-то образом я оказалась на его коленях, тогда как он откинулся на спинку пассажирского сиденья.
А руки генерала обнимают меня за талию.
— Нет, нет, нет, — протестую я, втайне наслаждаясь ощущением его твердого тела, прижатого к моему. — Ты не отвлечёшь меня этим. — Тонкий материал нашей одежды не скрывает его эрекции.
— Да? — Он наклоняется так близко, что его губы касаются моего уха. — Эбби с Земли, почему ты говоришь такое, когда запах твоего возбуждения сводит меня с ума?
Будь сильной, Эбби.
— Я не буду отвлекаться на твои грязные уловки. — Я серьёзна только наполовину, вторая половина хотела, чтобы Тарак сорвал с меня одежду и продолжил. Но нет. Он должен понять, что я не перестану задавать вопросы просто потому, что он соблазнил меня.
Этот самоуверенный придурок. Кем он себя возомнил?
— Уловки? — Тарак поднимает бровь, когда я размыкаю его руки. — Я не использую никаких уловок. Когда дело касается тебя, я смертельно серьёзен.