От всех этих дум заболела голова.
Глава 7
Я собрала рассыпавшиеся цветы, неодобрительно покачала головой. Некоторые только на выброс. За окном садилось солнце, и почему-то мне захотелось вознести молитву богине Аматэрасу. Я прикрыла глаза и начала читать молитву, закончила я, когда солнце скрылось за горизонтом. Я перенесла девочку в комнату для служанок и задумалась, как ее возле себя оставить.
Какую во дворце можно ребенку поручить работу?
Но мысли отказывались выстраиваться во что-то полезное, и я тоже отправилась спать. Утро наступило неожиданно, впервые я могла спать столько, сколько мне хотелось. Потом вспомнила про бледно-зеленые отрезы ткани и полная сил вскочила на ноги, это мечта каждого человека, чтобы носить цвета императорского дома. Мое настроение настолько взлетело до небес, что я про всё на свете забыла. Я напевала песню, крутясь, потом бережно достала из сундука бледно-розовый рулон ткани. Шелк приятно холодил кожу. Я достала еще из одного сундука нитки с иголкой и задумалась, чего бы такого вышить. В итоге я всё утро посвятила вышиванию. И начала голубыми нитками с озера. Я настолько с головой ушла в работу, что не заметила, как ко мне подошли, чего за мной не водилась.
– Тетя!
Я выронила иголку и недовольно глянула на девчонку.
– Простите, я не хотела вас отвлекать, но я хочу есть.
Она потупилась. Я хлопнула себя по лбу, да и мой живот заурчал, подтверждая, что он тоже голоден.
– Где эти горничные запропастились?! – выругалась я и выглянула в коридор.
Самураи продолжали нести свою службу.
– Горничные не приходили?
– Нет.
Я окликнула пробегающую служанку:
– Эй, позови сюда Мэзуки и Асуку! – повелела я ледяным голосом.
Девица скривилась, это была Камбала.
– Кто ты такая, чтобы мне приказывать? Или думаешь, что провела одну ночь с регентом, и тебе всё можно? Я вообще-то кухарка, жди своих горничных, – высказалась она и одарила меня злобным взглядом.
– Тогда принеси еду! Это по твоей части, и, надеюсь, у тебя хватит ума меня не отравить, – предупредила я злобную камбалу. – Завтрак на двоих.
Она бросила взгляд, полный ненависти.
– Как скажете, – огрызнулась она и отправилась на кухню.
Я выдохнула.
Вообще, я хотела в город, стены дворца давили на меня. Я скрылась в своей комнате. Девочка сидела на полу и пыталась собрать композицию икебаны, но получилось неказисто.
– Какой смысл ты хочешь вложить в букет? – я решила ей помочь.
Она непонимающе посмотрела на меня.
Я вздохнула и напомнила:
– Помнишь, я вчера говорила, что каждый цветок о чём-то говорит? Что у цветов свой язык, и пока ты его не выучишь, ничего дельного не выйдет. А будет бессмысленный набор цветов. А это полная безвкусица. Кстати, как тебя зовут?
– Джанка, – буркнула она и насупилась.
– Ну и что ты надулась? Икебана это целое искусство, ему годами учатся.
Она всхлипнула. Я обняла ее, стала поглаживать по волосам, черным и густым.
Наконец, в комнату, хихикая, зашли близняшки с подносами. Они поставили их на стол.
– Простите, мы проспали! – сказала Мэзуки.
– Я-то вас прощу, а экономка может и уволить, – сказала я, потягиваясь.
– Пошли, Джанка, есть.
Она утерла нос рукавом, я неодобрительно посмотрела на нее.
– Так некрасиво делать, для этого есть платок, – строго сказала я.
– Простите.
Она шмыгнула носом.
– Ополосни руки в воде, – велела я и первая подала пример.
Она послушно помыла руки. Мы расселись вокруг стола. На подносе стоял омлет из тофу, Мисо-суп с тофу и лососем, соевые бобы и шарики с рыбой. А еще рисовые пироженки и чайник с горячим чаем.
Мы поблагодарили богов за еду и принялись за трапезу. Близняшки нетерпеливо переминались и перешептывались. Им явно не терпелось расспросить о моих отношениях с регентом.
– Говорят, супруга регента рвет и мечет.
– Икринки, что ли? – усмехнулась я.
Близняшки захихикали. Но стоически молчали, хотя по глазам было видно, как их распирает любопытство.
– Регент любит оставлять сливы, – сказала я.
Они недоуменно хлопнули ресницами.
– Какие сливы?
– Ну, такие наливистые, фиолетовые, расцветающие весенними цветами на коже.
До горничных дошло, и они округлили глаза.
– Быть не может. Все говорят, какой он нежный.
– Видимо, я не достойна его нежности, – ответила я.
Когда мы покончили с едой, я разлила чай по фарфоровым кружечкам. На керамической посуде были изображены заяц и лиса среди сугробов.