«Теперь перед госпожой оправдываться», – с раздражением подумала Джанка, а еще она боялась, что та ее прогонит, и на глаза невольно наворачивались слёзы. Она из-за них ничего не видела и вздрогнула от знакомого голоса.
– Джанка, что случилась? Почему твои очи орошает роса?
Она упала в ноги, выронив лукошко.
– Простите меня, госпожа, я недостойна вашего доверия, – всхлипнула девочка.
Юцуна стояла над ребенком, и слёзы вызывали раздражение. В голове возникали самые страшные картины, что девочка провалила задание.
– Я позволила у себя украсть кошелек, вы можете меня наказать бамбуковыми палками.
Юцуна выдохнула.
– Мелочи, там были медяшки, – отмахнулась она.
И Джанка не поверила своим ушам. Она даже осмелилась поднять взгляд:
– Вы не сердитесь?
– На что мне сердиться, на то, что ты не заметила кражу?
– Я заметила, но он был сильней, – шмыгнула она носом.
– Он тебя не обидел?
– Нет.
– Ну и всё, тогда прекращай слёзопад. Идем новые ткани смотреть во дворец, и поднимись с колен, – раздраженно сказала Юцуна.
Джанка не могла никак поверить, что ее даже не побьют. Она встала как во сне и глубоко поклонилась:
– Вы самая милостивая, госпожа!
– Не всегда. И если ты дальше будешь лить слёзы, я приду в дурное расположение духа. Ты купила черную малину?
– Да, целое лукошко.
– Вот и славно, пошли домой, а то меня уже от всех этих запахов мутит, – капризно заявила она.
– Идемте, – обрадовалась девочка.
И они направились обратно во дворец.
Глава 10
Я искоса посматривала на Джинго, по нему было видно, что он недоволен чем-то, хотя знала чем. Он явно решал для себя непростую дилемму. А я понимала, что бегать от него не получиться долго, всё равно нам понадобится разговор, тем более он же сам намекал на мою связь с господином. Пусть распустит лепесточки как сакура и возрадуется своей проницательности. Хотя Джинго был из меньших моих проблем, тем более я ему ничего не обещала. Меня не покидало смутное беспокойство, что Минамото просто так не оставят выходку Тайро, я даже не сомневалась, надо же было возвести на трон Антоку, младшего сына императора – восьмилетнего ребенка. Это очень смело, и малыша жаль, ему навряд ли дадут долго прожить. Но это не мои заботы. Я ждала когда он решиться на что-то, помогать я ему не собиралась, пусть проявит сноровку и сам меня поймает для объяснений. Наконец-то показались ворота дворца, и я не слышно выдохнула, разговор откладывался неопределенное время. Я со своей подопечной, довольная, вошла во дворец.
Но только я рано расслабилась. Джинго на что-то решился, посмотрел с сомнением на меня, но, всё же склонившись, сказал:
– Позвольте с вами поговорить, госпожа?
– Я то не против, вот только вам прежде надо получить дозволение того, кому я принадлежу, – ответила я учтиво.
Зачем я его дразнила, не знаю, но самурай свел брови, в глазах взметнулась ярость. Я быстро скользнула за своей подопечной, настроение сегодня себе портить не хотелось, да, честно, я опасалась разговора с Джинго.
Когда я пришла в свои покои, и слуги занесли покупки, вместо того чтобы пойти освежиться, мы стали разбирать их. Да и размышлять это помогало, монотонная работа всегда помогала сосредоточиться.
Тайро сделал свой шаг конем, и в ближайшее время юный регент должен посетить все почитаемые святыни, поскольку император Антоко был марионеткой Тайро, ему предстояло отправиться в Ицукусима – любимое святилище рода Тайро. И глава клана Минамото будет дураком, если не воспользуется такой возможностью, чтобы щелкнуть по носу Тайро, ощутившего вседозволенность. Ну и конечно, будет удивительно, если в игру не вмешается принц Мотохито. Экс-принцу сильно не везло, во второй раз обошли в наследовании власти, и навряд ли Тайро сохранит ему жизнь, у него один выход – бежать.
«Подтолкнуть его, что ли, к этому, он определенно еще может пригодиться», – я задумалась, мысль была неплохая, только надо просчитать все риски.
– Юцуна! – позвала меня малышка, я посмотрела на нее вопросительно, она в руке держала розовую ткань.
– Можно мне из него сшить кимоно? – попросила она и нервно затеребила локон.
Я забрала из рук ткань и покачала головой. Она всхлипнула. Мое сердце таяло от боли, и я, присев, обняла ее.
– Ты же понимаешь, что этот цвет очень близок к правящим цветам? – спросила я ее.
Она перестала всхлипывать и возмущенно сказала:
– Он не похож на красный!