Вот идиотка!
Хотя если бы я попросила Джинго, точно бы не увидела бы этот документ. Так что всё сложилось наилучшим образам, а как выбраться из дворца, я придумаю. Мои размышления прервал стук в двери, вошли мои знакомые с красными лицами. Это были близняшки Мэзуки и Асука.
– Юцуна, нам сказали тебя подготовить к любви, – Мэзуки стыдливо отвела глаза, а Асука, напротив, светилась вся любопытством.
– Расскажешь потом какой он? Говорят, что он свой тайпу извлекает за сутки несколько раз. Как бы я хотела оказаться на твоем месте! Ой, что-то я разболталась, у нас час, чтобы привести тебя в порядок. Пошли, господин выделил отдельные комнаты.
Я закатила глаза, но спорить не стала, позволила себя проводить в новые покои, у которых стояли самураи. Несколько комнат, отделенные перегородками, были роскошными. Золото, парча и татами, рисовые обои с изображением мифических сосуществует и Будды, сидящего в священной роще. Они распустили мне волосы, потом отправили в баню мыться. Натирали разными маслами, массировали тело. Промыли волосы и проводили в комнату, надели на меня дорогое кимоно голубого цвета с золотыми вышивками. Золотом были вышиты пташки и ветви сакуры: одна с цветами, другая с ягодами-вишнями. Шпильки в голову вдеть не позволили, но благо хотя бы кольца оставили.
Я бы на их месте, вообще, заставила снять всё, что может представлять собой оружие.
Наконец, меня проводили в покои регента Тайро.
Глава 6
Я вошла в покои, закрыв двери, встала на колени и спросила:
– Мой регент, вы меня звали?
Правитель оторвался от дел и кивнул в сторону постели. Во взгляде не было ничего, кроме холода.
«Да, нежности не предвидится», – подумала я про себя и, поднявшись с колен, подошла к ложу правителя.
– Снимай кимоно, – холодно велел он и углубился снова в чтение документа, а меня распирало любопытство, хотя по раздраженному лицу было всё понятно.
Он отбросил документ:
– Щенки! За что я им только плачу?! – проговорил он.
Я сняла утикакэ, Скинула Косодэ, спустила Хакама, он быстро развязал свои подвязки и, не церемонясь, грубо вошел. Жесткие пальцы до боли сжимали бёдра, и двигался он грубо, словно намеренно ломая лепестки сакуры.
Он излился через пять минут и повелел:
– Убирайся!
Я кивнула, сжимая коленки, по ногам неприятно потекло, но я оделась, обмоюсь в собственной комнате.
– Благодарю вас.
Он бросил на меня взбешённый взгляд.
– Я велел убираться!
Я на миг задумалась, как попытаться что-нибудь выведать, но, похоже, из этого ничего не выйдет.
– Я не смогла вас удовлетворить в постели, мой повелитель? – я всхлипнула.
Вот только слёзы его привели еще в большее неистовство, он в два шага приблизился, схватил меня за волосы.
– Я непонятно выразился? – от его тона пробрало до жути, любая служанка бы умерла от страха.
– Понятно, – пискнула я и осмелилась спросить: – Может вам саке принести?
Он запрокинул мою голову и холодно поинтересовался:
– Мне интересно, ты такая глупая или бессмертная?
– Простите! – пролепетала я.
Вот только увидела, как у него встал, по ходу моя дерзать с безрассудной глупостью пробуждала желание.
– Ведьма!
Он отпустил мои волосы и снова толкнул к кровати, сорвал с меня верхнюю часть кимоно, мои штаны я помогла ему снять, и он снова брал меня жестко, беспощадно, а я выгибалась ему навстречу, терпя боль. Когда он закончил, я посмотрела на него как восторженная дурочка.
Он самодовольно улыбнулся и немного смягчился, достал из бара алкоголь и поставил на стол, затем достал пару бокалов, разлил напиток. Один он протянул мне.
– Я не смею, регент, пить вместе с вами, – отказалась я от сомнительной чести.
– Теперь ты наложница, а значит, смеешь! – сказал он.
И мне ничего не оставалось, как принять бокал и сделать глоток. Саке было мягким, приятно перекатывалось на языке. Хотя Тюхай мне нравился больше. Я сделала еще один глоток из своего бокала и посмотрела на потолок. Захотелось сочинить стих. Вот только от служанки не ждут изысков, но не от бывшей гейши. Вот только муза отказывалась работать на этого грубияна.