— А Моисей и Иисус Навин еще живы?
— Только Господь знает. Перед тем как подниматься на вершину, Моисей сказал нам ждать их, и мы ждали.
— Они взяли что–нибудь с собой? Еду? Воду?
— Ничего.
Проходили дни, потом недели. В людях росло беспокойство. Наверняка, Моисей умер. Почему они остаются в этом пустынном месте? Почему бы им не вернуться в Египет? Теперь можно не бояться идти туда. После всех этих наказаний египтяне точно будут их бояться.
— А почему они должны нас бояться? — возражал Халев своим родственникам. — Это же не мы посылали казни. Господь посылал!
— Мы должны убраться отсюда, пока Он не убил нас, также, как Он убил Моисея.
— Мы не знаем, действительно ли Моисей умер.
Иерахмеил встал.
— Его нет уже целый месяц, Хелувай! Он пожилой человек, а на гору он отправился без воды и еды. И как ты думаешь, где он сейчас?
— Он сорок лет жил в Мадиамской пустыне до того, как вернулся в Египет. Этот старец хорошо знает, как выжить в пустыне.
Есром встал между ними.
— Хелувай, ты правильно сделал, что привел нас в Гесем. Мы освободились от рабства. Но сейчас надо или возвращаться в Египет или идти дальше, в Ханаан. Мы не можем оставаться здесь навсегда.
Халев сжал кулаки.
— Почему? У нас есть вода. У нас есть манна.
— Ну и что это за жизнь? — Иерахмеил пришел в бешенство. — Меня уже тошнит от манны. Она такая сладкая, что в горле застревает!
— В Египте ты никогда не знал, будет у тебя завтра кусок хлеба или нет!
Иерахмеил посмотрел на других родственников.
— Мы должны вернуться в Египет. Они боятся нас. Даже боги боятся нас. Мы можем сделать богов из глины и показать египтянам, что мы вернулись как братья.
Халев усмехнулся.
— Вернуться к тем богам, у которых даже нет силы, чтобы защитить самих себя?
— А что хорошего этот Бог для нас делает? Мы сидим и ждем. Мы ждали несколько недель. Нам что теперь, всю оставшуюся жизнь провести у этой горы?
— Ну, тогда идите, только далеко ли вы уйдете без Его защиты?
— Мы не пойдем одни, Халев. Куда бы я ни посмотрел, везде говорят то же, что и я. Даже этот старец, за которым ты везде ходишь, Завдий, пошел вместе с другими говорить с Аароном.
— И что говорит Аарон?
— Сначала он говорил подождать. Теперь ничего не говорит.
Халев вышел из шатра. Он больше не мог там находиться. Он посмотрел на гору. Ничего не изменилось. Облако по–прежнему было над вершиной, оттуда сверкали молнии. Зачем Богу убивать Моисея? Какой в этом смысл? Ну, а если старик все еще жив, то почему он так долго не спускается? И где Иисус Навин?
Он сжал кулаки.
— Я не поверю, что Ты привел нас сюда для того, чтобы теперь бросить. Я не поверю этому.
— Хелувай…
Азува стояла на пороге шатра. Она нерешительно подошла к нему, ее взгляд выражал беспокойство.
— Почему ты так упорно веришь этому Богу?
— А что мы еще можем делать?
— Вернуться в Египет.
— Да пусть лучше мои сыновья умрут здесь, чем вернутся в ту землю смерти.
— На этот раз все будет иначе, Хелувай.
— Женщина, ты говоришь о вещах, которых не понимаешь.
Она вздернула подбородок.
— А ты как будто понимаешь этого Бога! Можно подумать, ты знаешь, почему мы остаемся здесь и уже столько дней ждем неизвестно чего!
— Ты бы лучше слушала меня, чем моего брата.
— Я прислушиваюсь к тебе, но тебе самому лучше слушать, что говорит твой отец, — сказав это, она поспешила уйти в шатер.
Расстроенный, Хелувай пошел прогуляться в ночной темноте. Ему очень хотелось бы взобраться на гору и узнать, что случилось с Моисеем. Но здесь была установлена граница: гора — святая земля. Ему нельзя даже наступить на нее.
Бродя по стану, поделенному на небольшие лагеря, Халев слышал, о чем говорили люди. Иерахмеил сказал правду. Он был далеко не единственным, кто думал о возвращении в Египет. Незадолго до рассвета Халев вернулся в шатер и лег спать, обессиленный и сломленный.
Азува разбудила его.
— Муж, по стану только что проходили гонцы. Аарон велел, чтобы каждый мужчина взял по паре золотых серег у своей жены, всех сыновей и дочерей и принес ему. — Она уже собрала серьги и завязала в кусок материи.
— Для чего?
— Какая разница? Твой отец и братья ждут тебя.
— Быстрее! — Иерахмеил появился на пороге шатра. — Возле шатра Аарона стоят корзины, они уже доверху завалены золотыми серьгами. Некоторые кладут даже браслеты и ожерелья.
— Отдавай все, что хочешь. — Недовольный, Халев повернулся на своем тюфяке. Он был слишком усталым и подавленным, чтобы думать, для чего Аарону понадобилось золото.