— Мы не потерпим неудачу.
— Я верю в Бога, мой друг, но очень мало я верю в людей.
Отряд расположился лагерем в безлюдной южной части пустыни Син. Когда они подошли к засушливой гористой местности Негев, Халев решил, что будет мудрее, если они разделятся на небольшие группы.
— Нам безопаснее быть всем вместе, — возразили другие.
— Два человека двигаются гораздо быстрее, чем двенадцать, и шесть групп смогут осмотреть Ханаан лучше, чем одна.
— Да, это одна из причин. — Лицо Иисуса Навина казалось бронзовым при свете костра. — Есть еще одна. Если мы придем в Ханаан все вместе, то привлечем к себе внимание, и жители смогут увидеть в нас угрозу. Если мы пойдем по двое, то растворимся среди жителей и смешаемся с ними. Обо всем, что увидите, делайте заметки. Подходите к разным людям и слушайте. Потом мы встретимся здесь и все вместе двинемся обратно.
У Халева была еще одна идея:
— Куда вы ни пойдете, рассказывайте всем, что случилось в Египте. Распространяйте слухи о том, что Господь, Бог Израиля, уничтожил богов Египта и избавил евреев от рабства.
Все соглядатаи стали возражать, заговорив одновременно:
— Если мы так сделаем, то старейшины станут нас расспрашивать.
— Чем меньше мы будем говорить о том, что Бог сделал в Египте, тем в большей безопасности мы будем.
Даже Иисус Навин казался обеспокоенным предложением Халева. Тот попытался объяснить:
— Бог призвал сюда вождей из каждого племени Израиля. Мужественных людей! Вы все моложе меня, но где ваш огонь молодости? Вы что, не слышали, что сказал Моисей? Господь уже отдал нам эту землю. Ханаан уже наш. Нас послали только для того, чтобы посмотреть, увидеть и рассказать людям, какой чудесный подарок Господь нам сделал.
— Ты действительно думаешь, что мы будем просто прогуливаться по Ханаану, а жители — убегать от нас?
— Если они узнают о том, какой Бог идет с нами, так и будет! Когда Господь на нашей стороне, кто осмелится пойти против нас? Пусть хананеи узнают, что случилось в Египте — тогда страх Господень сойдет на них. И тогда они убегут от нас, как только Моисей приведет наш народ в Ханаан.
Поднялся Сафат из племени Симеона.
— Смелый у тебя план, Халев.
Саммуа из племени Рувима тряхнул головой.
— Слишком смелый, мне кажется.
— Разве мы не должны быть смелыми? Посмотрите на Господа, ведь Он…
— Наша задача — высмотреть землю! — заявил Фалтий из племени Вениамина. — Вот, что сказал Моисей! Больше он ничего не говорил нам делать.
К словам Халева прислушиваться не хотели.
— И я больше ничего не собираюсь делать, — мрачно улыбнулся Нахбий из племени Неффалима.
— Какая польза от того, что мы погибнем? — поинтересовался Аммиил из племени Дана.
Иисус Навин посмотрел на Халева сквозь языки огня. Халев внимательно вглядывался в его лицо. «Почему ты ничего не говоришь? Ты, кто стоит рядом с Моисеем. Ты, кто видел силу Господню ближе, чем кто–либо из нас…»
Разговор вокруг них продолжался.
— Никто из нас не умрет, если мы будем держаться подальше от городов и не приближаться к дорогам.
— Ну и сидите потише и пониже! — сказал с отвращением Халев. — Прячьтесь получше, как ящерицы в пыли.
Глаза Сафата вспыхнули.
— Не ты над нами главный, Халев. Мы будем делать то, что сами посчитаем наилучшим.
Игал из племени Иссахара, Гаддий от Манассии и Сефур из племени Асира выразили свое согласие.
— Вам ведь не надо много говорить, чтобы посеять в сердцах людей семена страха. — Стиснув зубы, Халев посмотрел на собравшихся.
— Нас послали не для того, чтобы рисковать. А ты обрекаешь на верную смерть и себя, и того, кто пойдет вместе с тобой!
Халев посмотрел на Иисуса Навина. Тот поднял глаза к небесам.
— И это вожди Израиля? — Не в состоянии больше это выносить, он резко поднялся и пошел в ночную темноту. Ему хотелось высказать им все, что он думает о них, но он решил уйти подальше от всех и, усевшись в одиночестве, стал думать о Боге. Ему очень не хватало клубящегося вверху облака Божьей защиты, Его Слова, которое Он говорил через Моисея. Даже теперь, будучи избранным Господом, чтобы быть среди этих людей, Халев чувствовал Себя чужим. Что у него общего с ними? Божьи избранники!? Трусы, все до одного! Он не понимал молчания Иисуса Навина. Молодой человек храбро сражался против амаликитян. Трусом он точно не был. Тогда почему он молча сидит, просто наблюдает и слушает, ничего не предлагает?