Несмотря на запрет Халева, некоторые из племени Иуды все же пошли к мадианитянам. Они вернулись поздно. Кто–то пропустил утреннее поклонение. А один из этих юношей упал во время утренних упражнений. Ни сочувствия, ни терпения у Халева не было.
— Встань.
Юноша изо всех сил пытался подняться на ноги, его лицо приняло землистый оттенок, он дрожал и боялся посмотреть Халеву в глаза.
— Иди в свой шатер, Асриил. — Халев бросил на него сердитый, неприязненный взгляд. — Иди! Сейчас же! Пока я не завалил тебя обратно на землю! — Он смотрел, как юноша, спотыкаясь, уходит. Повернувшись к остальным, Халев показал на Асриила. — Разве кто–нибудь в таком состоянии может выступить против врага? Вот, что происходит, когда вы всю ночь где–то гуляете. От вас вред один! И это будет вам стоить жизни ваших братьев! Никогда не забывайте, что мы служим Господу, Богу Израиля. И мы готовимся войти в Ханаан по Его повелению. Наше наследие находится там. — Он показал рукой. — Хананеи не будут открывать перед нами ворота своих городов и любезно приглашать нас войти. Валак собирает армию против нас. У нас нет времени танцевать, петь и веселиться с мадианитянами!
— Господь послал на нас кару! — вдруг донеслись крики из стана.
В стане оплакивали умирающих юношей.
— За что? — рыдала чья–то мать. — Мы делали все, что Господь говорил нам, а теперь Он убивает наших детей! Почему?
Асриил умер. За ним последовало множество других. Из сыновей Халева не заболел никто, но он, тем не менее, допрашивал их до тех пор, пока они не рассказали все о том, что, по словам других парней, происходило у мадианитян: об их соблазнительных девушках и пиршествах под ветвистыми дубами.
— Не удивительно, что Господь убивает нас. — Халев заплакал. — Мы согрешили против Него. — Халев посмотрел на Иисуса Навина, сидящего рядом с Моисеем. Они собрали старейшин, чтобы решить, что делать, ибо Божье наказание распространялось по стану. Сотни уже погибли, и сотни других умирали каждый день.
— В чем мы согрешили? — спросил кто–то.
— Мадианитяне.
— Они наши друзья, — настаивал кто–то.
— Как мы можем дружить с теми, кто поклоняется идолам? Вспомните Египет! — Халеву пришлось напомнить себе, что люди, которые собрались здесь, не могут помнить Египта, — о том, что там было, они могут знать лишь по чьим–то рассказам. Здесь были сыновья тех, кто вышел из рабства. — Моавитяне и мадианитяне знают, что мы принадлежим Господу, который разрушил Египет Своими карами. Они знают, что мы служим Ему. И они достаточно умны и прекрасно понимают, что нас надо поссорить с нашим Богом, которому мы служим. Поэтому они посылают своих девушек, чтобы соблазнять наших юношей и втянуть их в поклонение Ваалу. Этих молодых женщин послали для того, чтобы они отвратили сердца и умы наших сыновей от Бога! А теперь Бог судит нас за неверность Ему.
— Я не видел ничего подобного в нашем лагере.
— А я — в нашем!
— Неужели мы всегда будем такими? — в бешенстве закричал Халев. Неужели они никогда не поймут? — Мы так много об этом говорили! И вы до сих пор не можете понять. Господь не посылает кару без причины! Он не наказывает просто так. Поэтому мы должны исследовать себя, поискать причину Его гнева, чтобы покаяться!
Моисей наклонился к Иисусу Навину и что–то сказал. Его помощник кивнул головой и что–то шепотом ответил. Другие, взволнованные, заговорили все одновременно.
— Салу, — громко сказал Халев, — мои сыновья сказали мне, что твой сын Зимри ходит к мадианитянам.
Салу из племени Симеона был не очень рад оказаться в центре внимания.
— Он ходит к ним, чтобы рассказывать о нашем Боге.
— Он привел с собой девушку, — добавил кто–то.
Моисей поднял голову. Иисус Навин оглядел собравшихся.
Салу потряс головой.
— Нет. Это неправда, — заявил он.
— Когда я шел сюда, я видел твоего сына с этой мадианитянкой, — сказал другой старейшина. — Я спросил его, что он собирается делать. Он ответил, что хочет пригласить своих друзей на пиршество, а эта женщина, Хазва, пришла, чтобы подбодрить их. Он сказал, что она дочь одного из вождей мадиамских. Цур, кажется, так его зовут.
— Пригласить друзей на пиршество? — Мужчины посмотрели друг на друга. — Что он имел в виду?
Вдруг Финеес резко поднялся и быстрым шагом вышел из собрания старейшин. Его отец. Елеазар, первосвященник и сын Аарона, позвал его. Финеес не ответил. Зайдя в свой шатер, он вышел с копьем в руке.