— С тех пор, как Моисей пришел из пустыни, нам стало намного хуже, чем было до этого!
Хелувай удивленно посмотрел на того, кто это произнес.
— Все, что говорит Моисей, исполняется. Это значит, что он и есть тот, за кого себя выдает — посланник Бога.
— От него одни только проблемы! — настаивали израильтяне.
Это очень напомнило Хелуваю его разговор с отцом и братьями.
— Ваши животные ничуть не пострадали от мора. А нарывы у кого–нибудь из вас были? И град, и огонь не тронули ваши земли. Бог Авраама защищает вас!
— И ты тоже хочешь такой защиты? Разве не поэтому ты пробираешься в наше племя?
— Мне не ваша защита нужна. — Без сомнений, некоторые старцы, сидевшие в этом совете, не очень–то верили в Бога, который сражался за их спасение. — Вы также бессильны, как и я. — Хелувай медленно вздохнул и остановил взгляд на старейшине, который предложил ему сесть. Вот, по крайней мере, хоть один здравый человек. — Я египетский раб. Всю свою жизнь я работал под присмотром надзирателей и мечтал о свободе. Потом я услышал, что Нил превратился в кровь. Я пошел посмотреть и увидел еще и жаб. Их целые тысячи выпрыгивали из реки и шли в Фивы. Потом миллионы мошек и песьих мух! Волы умирали прямо на полях. Мои соседи не послушали, когда их предупреждали, и не завели своих животных в сараи — они все умерли. Моя семья переболела язвами и нарывами так же, как египтяне. А несколько дней назад у меня на глазах мои пшеничные поля побили водяные камни и выжег огонь с неба! А я на них положил столько труда!
По крайней мере, сейчас они молчали и все, как один, смотрели на него, хотя не очень–то дружелюбно.
— Я верю Моисею. Каждое наказание, которое приходит на Египет, делает фараона слабее и приводит нас ближе к свободе. Тот Бог, который обещал освободить вас, пришел, и Он доказал, что у Него есть сила исполнить Свое Слово!
Он посмотрел на весь круг старейшин.
— Я хочу… — он тряхнул головой. — Нет… Я намерен быть в числе Его народа.
Послышался недовольный ропот.
— Намерен? Какое самомнение!
— Это честность, а не самомнение.
— Тогда зачем ты пришел на наш совет?
— Я хочу быть вместе с вами, плечом к плечу, а не соперничать с вами.
Кто–то стал объяснять, что не будет ничего плохого, если этот едомлянин с семьей поставит свой шатер где–нибудь поблизости. Так уже сделали сотни других людей, включая египтян — расположили свои шатры вокруг их селения. Ну и пусть еще одна семья поселится там, если, конечно, у них есть своя пища. К тому же эти люди и их шатры — неплохая защита для евреев, если фараон опять пришлет своих солдат. Они говорили между собой, спорили, доказывали, нервничали.
Пока они решали, Хелувай молча сидел и слушал, пытаясь понять людей, к которым решил присоединиться. Он думал, что евреи должны быть другими. Но они очень напоминали ему Иерахмеила и его младших братьев, которые спорили и препирались, были полны страха и всегда ожидали худшего. Казалось, они бы предпочли, чтобы Моисей никогда не ходил к фараону и не требовал освободить их. Казалось, они бы предпочли и дальше делать кирпичи для правителя, чем рисковать ради собственной свободы!
Как будто вовсе не Бог, могущественный и великий, сейчас выстраивал события, открывая им путь к свободе.
Хелувай заметил на себе загадочный взгляд старца Завдия. Хелувай посмотрел ему прямо в глаза, желая, чтобы этот почтенный старейшина понял его мысли. «Я здесь, Завдий. Эти люди могут не принимать меня, но ни они, ни ты не сможете заставить меня уйти отсюда».
Прошли часы. Так ничего и не решив, старейшины начали расходиться. Пока они говорили, они постоянно упоминали Бога, но было нетрудно понять, что они не верили ни знамениям, ни Освободителю. Поднявшись со своего места, Хелувай увидел Мешу, который ждал его, стоя в тени между двух хижин. Улыбаясь, он пошел к сыну.
— Халев!
Насторожившись, Хелувай обернулся и увидел перед собой трех мужчин. Он еще раньше понял, что это — его враги. Он вспомнил их имена: Товия, Иаким и Нефег. Своих недоброжелателей нужно знать по именам — это мудро. Иаким вытянул вперед руку, указывая на него.
— Ты не принадлежишь нашему народу, оставь в покое наших старейшин.
— Я пришел к вам с просьбой.
— Тебе отказано.
Теперь, когда остальные разошлись, они говорили дерзко и вызывающе.
— Я подожду — хочу услышать, что скажет весь совет. — Не то что от этого что–то зависело. Он так или иначе решил остаться здесь, нравится им это или нет.