— Кеназ, ты должен остаться здесь и защищать наш лагерь. Тьма над Египтом уже рассеялась, и сейчас многие придут сюда, чтобы укрыться среди евреев. Охраняй нашу землю от них! Придя в дом отца, он обнаружил, что старшие братья уже собрали свои семьи.
— Идет новое бедствие! — Хелувай подумал о том, что, благодаря саранче и тьме, у них появилось желание слушать. — Я слышал собственными ушами, что в каждой семье в Египте умрут все первенцы мужского пола, начиная от старшего сына фараона, который сидит на троне, и заканчивая старшим сыном самого последнего раба. Первенцы животных тоже умрут.
Все посмотрели на Иерахмеила: тот побледнел.
На этот раз старший брат смотрел на Хелувая с уважением.
— Ты вернулся, чтобы спасти мою жизнь?
— Мы же братья, не так ли? Но я не только твою жизнь хотел сохранить, но и твоего старшего сына. И я хотел спасти всех старших сыновей моих братьев. Помните! Каждый первенец мужского пола.
Есром встал.
— Мы идем в Гесем вместе с Хелуваем. Весь наш скот умер. У нас оставалось немного зерна для пропитания, так и его съела саранча. Здесь нас больше ничего не держит.
Они охотно отправились в Гесем. Там они расположились рядом с шатром Хелувая. Как только они устроились, он собрал всех братьев.
— Послушайте, что Господь повелел Моисею. Каждая семья должна принести в жертву годовалого ягненка или козленка без малейшего порока.
— Каждый шатер над входом надо помазать кровью животного. Вся семья должна находиться в шатре до тех пор, пока смерть не пройдет мимо. Ягненка или козленка необходимо зажарить с горькими травами и съесть с хлебом без закваски. Когда мы будем есть ягненка, мы должны быть в обуви и в одежде для долгого пути, а в руках держать посохи.
Когда пришла ночь бедствия, о котором Бог заранее предупредил Моисея, Хелувай, его жена и дети, Кеназ, их отец Есром и четырнадцать других родственников стояли вокруг ямы, в которой разводили огонь. На горящих углях поджаривался козленок. Дрожа от страха, они исполнили в точности все, что сказал Моисей, надеясь, что каждый в этом непрочном жилище в эту ночь останется в живых.
Хелувай услышал звук, доносившийся сверху, — шепот ветра, который заставил его похолодеть. Он почувствовал какое–то темное присутствие, которое пыталось ворваться в шатер через тонкий кожаный полог, служивший дверью. Все затаили дыхание и теснее прижались друг к другу. Хелувай подтолкнул Мешу и Иерахмеила в центр круга.
— Если вы умрете, то мы все умрем. — Иерахмеил, дрожа, посмотрел вокруг. Когда в ночном воздухе стали раздаваться крики, Азува схватилась за хитон Хелувая, пряча лицо в его складках, сыновья стали сильнее прижиматься к нему. Где–то закричал мужчина, все в шатре Хелувая вздрогнули.
— Мы все умрем! — Некоторые из родственников стали плакать.
— Мы не умрем. — Хелувай говорил с уверенностью, которой сам в себе далеко не чувствовал. — Мы не умрем, если будем доверять невидимому Богу.
Иерахмеил держал за плечи своего старшего сына, прижимая его к себе.
— Нас закрывают только козьи кожи, а у евреев дома из кирпича и глины, и еще двери.
— Там что–то есть, оно приближается…
Жилище было наполнено страхом, который усиливался из–за криков, доносившихся снаружи. Дети хныкали, семейный круг сжимался.
— Надо выполнять указания. — Хелувай стал срезать с козленка мясо. Он изо всех сил старался придать спокойное звучание своему голосу. — Азува, принеси хлеб. — Она пошла за хлебом.
— Ты думаешь, мы сможем есть в такое время?
— Надо. Потому что Бог Авраама требует этого. — Хелувай протянул отцу кусок мяса. Есром взял. — Возблагодарим Бога Авраама за Его защиту от смерти.
Поборов страх, Хелувай заставил себя съесть пасхальный ужин. «Завтра мы будем свободны!»
Египтяне бежали к земле Гесем.
— Уходите! Уходите скорее! — кричали они.
— Фараон сдался!
— Уходите как можно быстрее, или мы все погибнем!
— Скорее!
— Вот! Возьмите это зерно как дар. Попросите своего Бога за мою жизнь.
— Возьмите мое серебро!
— Вот мое золото!
— Молитесь за нас!
— Уходите! Быстрее!
Некоторые хватали евреев за хитоны, умоляя:
— Пожалуйста, разрешите нам пойти с вами, мы слышали, что с вами Бог!
Хелувай принимал предложенные дары, в то время как его сыновья разбирали шатры, снимая козьи шкуры и выдергивая шесты. Он засмеялся: