Со стороны джунглей донесся какой-то шум, заставив друзей повернуть головы. Звук был нетипичный, похожий на перезвон колокольчиков или гул далекого гонга. И не разобрать, ветер это играет в листве, или все взаправду… Но вскоре сомнений не осталось: со стороны деревни слышался барабанный бой. Три протяжных удара, пауза; еще три удара, но уже мощнее - это присоединились новые барабаны. Затем Джек и Костас увидели самих музыкантов - мужчин в набедренных повязках, несущих продолговатые барабаны на двоих. С каждой серией ударов койя делали несколько шагов по тропе, потом отступали назад и цикл повторялся. Показались женщины с колокольчиками в ушах, энергично потрясавшие головами. Их число быстро прибывало. Туземки в унисон топали по земле - тем сильней, чем громче били барабаны, то показываясь вновь. Наконец к звону и грохоту присоединились голоса, чередой взлетов и падений выводящие заунывный напев.
Вдруг ряды туземцев раздались, пропуская мужчину, водрузившего на голову бычий череп, обернутый в красное сари и украшенный павлиньими перьями. С длинных изогнутых рогов капало что-то красное. Далее последовало еще несколько мужчин в таких же уборах. Выстроившись на песке кружком, они продолжили топать - то слаженно, то вразнобой - и петь.
- Рога гауров, - пробормотал Джек. - Еще один великий и ужасный обитатель джунглей… Кажется, их уже окропили кровью.
- Цыплячьей, надеюсь, - отозвался Костас. - Но меня все равно дрожь берет. Присовокупи сюда человеческое жертвоприношение и поставь себя на место британских солдат, наблюдавших это зрелище с палубы парохода. Наверное, нечто подобное пытались им в детстве внушить викторианские пасторы, кожга живописали образы преисподней. Здесь их окружали дикари-язычники, а рогатые люди вполне могли бы сойти за самого дьявола.
Из-за строя празднующих вынырнул Прадеш и по тропинке зашагал к археологам. Охотник на тигров остался ждать в тени деревьев. Капитан взглянул на часы, потом вгляделся в небо на востоке.
- Танец быков, - проговорил он. - Первое действие празднества. Сейчас брага льется рекой. Самое время отправляться в путь.
- В смысле пока меня не откомандировали голышом на экскурсию по джунглям? - поинтересовался Костас.
- Есть результаты? - спросил Джек.
- Помните, на поляне охотник скорчил гримасу? На самом деле он пытался изобразить раскосые глаза, для чего и оттянул кожу. По его словам, четыре месяца назад, до муссона, сюда приходил человек как раз с такими глазами.
- Дядя Кати? - предположил Костас.
- Возможно, - ответил Джек. - Хай Чэнь был монголом китайского происхождения. Что-нибудь еще?
- Тот человек заявил койя, что он друг Кристофа фон Фюрера-Хаймендорфа. Так звали антрополога, который в 1930-х годах, на закате британского владычества, наведывался в эти края вместе с женой. Они прожили в джунглях несколько месяцев и боролись за права аборигенов. В детстве мой отец дружил с Кристофом. Койя всегда говорят о нем с большим почтением.
- Они помнят человека, гостившего у них семьдесят с лишним лет назад? - удивился Костас.
- Еще бы, - подтвердил индиец. - Как и лейтенанта Ховарда, прапрадеда Джека. После того как бунт был подавлен и большая часть британских войск покинула Рампу, Ховард и его саперы остались здесь наводить порядок и начали строить дороги. По-видимому, лейтенант стремился помогать жителям деревни всеми доступными способами - совершенствовал водоснабжение, заботился о санитарных условиях, обучал их хитростям строительства. При этом он ничем не напоминал миссионеров, которые временами прибывали сюда с низовьев. Ховард говорил койя, что почитать нужно лишь собственных богов. Этого они не забыли до сих пор. От перенапряжения он заболел, и в деревне за ним организовали уход. Больше свего лейтенант пекса о детях, во время выздоровления даже мастерил для них игрошки. Запомнили койя и день, когда за ним прибыл пароход - и принес весть о смерти его сына. Безутешный Ховард в одиночестве бродил по этому берегу, вернувшись на место, где в 1879 году койя по наущению повстанцев принесли в жертву ребенка. Вероятно, это зрелище оставило неизлечимую рану в его душе.