До боли сжав кулак, он восстановил самообладание. Сел. Отпил из предупредительно наполненной Нейтом кружки, не чувствуя вкуса напитка. Наконец, выжал из себя вопрос:
— Давно дыру заделал?
— Ты про зуб-то? — Нейт ещё раз улыбнулся с видимым удовольствием. — Да уж два года как. У настоящего мастера заказал, большие деньги отвалил. Настоящая «рыбья кость», между прочим! Был Щербатый, да весь вышел. Так-то вот, Тихоня.
«Это не моя ненависть, — твёрдо сказал себе Рэлек. — Та, к Кладену, ещё может быть моей, а эта вот — точно не моя. Никогда Нейта не ненавидел. Не было такого».
— Мы теперь, дружище, не армейское мясо, — бывший лейтенант «Мотыльков» довольно потянулся и зачерпнул из вазы горсть орешков. — Полковник стал по-настоящему сильной фигурой, да и мы при нём живем — не тужим. Большие дела делаем. А скоро пойдут и того больше.
— Что за дела?
Нейт хмыкнул и замолчал, глядя на Рэлека как-то исподлобья, задумчиво. Потом поинтересовался:
— Где ты пропадал все эти годы, Тихоня?
— Воевал. Продолжил там же, где бросил. А потом — ещё южнее.
— Ясно… а про нас когда узнал?
— Я в Глете случайно, — Рэлеку подумалось, что ещё ни на один вопрос ему не приходилось отвечать так часто, таким разным людям… и со столь раздражающе-похожим результатом.
— Да ну? — осклабился Нейт. — Совсем-совсем случайно? Хе… бывает, бывает… А чем заняться тут думаешь? Или за четыре года скопил больше сокровищ, чем я, пень жареный?
— Вряд ли.
— Вот и меня сомнения берут… да… Как насчёт настоящего дела, Тихоня? Кладену не помешают ребята вроде тебя. Ты же знаешь, он всегда ценил твою руку. Лучше тебя в полку был только Анг.
— Был, — буркнул Рэлек. И увидел, как превратились в щёлочки глаза давнего приятеля.
— Видел его? Когда успел? Поговорили?
— Утром в трактире. Разговор… не сложился.
— Да-а, — Рэлеку показалось, что Нейт кивнул с удовлетворением, — наш Красавчик порядком сдал. Не навоевался, видать. Или наоборот — перевоевал. А может, ещё возьмет себя в руки, как думаешь? Уж лучше бы взял, не то я его, ублюдка пьяного, сам в сырую землю зарою, клянусь Небом.
И снова возникло странное чувство: будто в шутке Нейта слишком мало, собственно, шутки. И слишком много замаскированной под шутку искренности.
— Много ещё наших в городе? — спросил Рэлек, чтобы изменить неприятное ему направление разговора.
— Юрдена ты видел у ратуши. Кроме него ещё четверо, и все под рукой. Куннвенд и Дрожек с самого начала с нами были, но Дрожек осенью в яму сыграл от болячки. Хиз года два назад появился, Тэнгрев и Ольд — прошлым летом. Теперь вот ты… Честное благородное, тебя я видеть рад больше, чем всех этих кретинов вместе взятых!
Нейт привстал и наполнил доверху обе кружки.
— Ты что же, и правда ничего не знаешь?
Рэлек хлебнул пива, разжевал солёную рыбешку… Нейт спокойно потягивал свой напиток, ожидая ответа.
— Когда война закончилась, мой полк был далеко от Ченгри. Я слышал, что Кладен подал в отставку, а «Ночные Мотыльки» разошлись по домам. За все годы никого ни разу не встречал и мало о ком слышал.
— Эх, Тихоня, — Нейт сочувственно усмехнулся, — самое интересное ты как раз и пропустил. Вот ведь попала же тебе тогда вожжа под хвост… Ну да ладно, не будем о том поминать. Дело прошлое… Видел бы ты нас, дружище, четыре года назад, когда мы в эту дыру явились. Из-под Зейна с Кладеном ушли сто тридцать семь, а после бойни у Ченгри осталось всего восемьдесят девять, из них половина — изрубленных в хлам. Но «Сынов Ветра» мы тогда всё ж таки добили, выкосили недоносков подчистую. Через неделю, как гром небесный: перемирие с Пятым Каганатом, а там и мир уже не за горами маячит. «Всё, — говорят, — навоевались братцы, скоро отдохнём». Отдохнуть-то, ясное дело, всем охота… ну, а потом-то как? Ведь дуракам ясно: «мотыльку» фермером не бывать…
«Я тоже так считал, — с горечью подумал Рэлек. — Целых четыре года считал. А надо было тогда, после Зейна, не нашивки лейтенантские Кладену под ноги бросать, а саблю. И уходить не к кондотьерам, а просто уходить. Подальше от войны».
— …Конечно, выжили-то ветераны, самый цвет. Нам любой регулярный полк был бы рад, не говоря уж о наёмниках. Войн на наш век хватит… да… Только полковник снова всех удивил. Уехал на три дня в ставку к герцогу Куно и велел его дожидаться. А как вернулся, собрал тех, кто на ногах твёрдо держался, и говорит: «Не надоело ещё шею за медяки подставлять, бродяги? У кого голова на плечах имеется и между ног не труха, а железо, тем дам шанс забыть о солдатской похлёбке и латы на сюртуки сменить. Да не на абы какие, а из лучшего сукна. Во весь рост подниметесь, и ещё выше». И хлоп перед нами на стол своё прошение об отставке, подписанное самим герцогом. А пока все стояли, онемевшие, да зенки протирали, добавляет: «У меня и другая бумага есть. Но её покажу только тем, кто прямо сейчас решится и со мной пойдёт до конца».