Нет, лучше не вспоминать. Больно, муторно, гадко…
«Ненавижу! Ненавижу вас, твари! Нелюди!..»
Рэлек заставил себя обуздать собственные чувства, подчинить их себе все до единого. А чувства чужие отделить, отодрать с кровью и зубовным скрежетом…
«Прочь! Прочь из моей головы! Вас нет! Вы — ложь! Проклятое наваждение!»
Он встал с кровати, подошёл к тазу и долго умывался, плеща в лицо холодной водой. Тошнота понемногу отступила, стало полегче.
«Ещё одна такая ночь, и я просто свихнусь, — мрачно решил Рэлек. — Либо сопьюсь, как Анг, пытаясь отупеть и перестать вообще что-либо чувствовать. Либо отправлюсь к Ласу и прикончу его… а потом всё равно свихнусь».
Есть он не хотел, даже думать о еде было неприятно. И всё-таки решил спуститься вниз, в общий зал. Там, по крайней мере, хоть можно будет увидеть перед собой обычных живых людей и перекинуться с ними парой ничего не значащих слов.
Рассудив таким образом, Рэлек оделся и вышел в коридор.
Было уже не рано, но большинство столов ещё пустовало, ожидая посетителей, что начинали подтягиваться лишь ближе к вечеру. Наверное, именно поэтому он заметил его сразу — сперва внимание привлекло чёрное пятно на том самом месте у окна, что Рэлек облюбовал для себя вчера. Он бросил более внимательный взгляд, и за смутным неудовольствием неожиданно пришло узнавание. Пастырь! Тот самый, с которым он давеча столкнулся возле «Жаркого часа»! Вот так совпадение… Совпадение ли?
Высокий блондин в чёрном одеянии изволил завтракать тушёным мясом с картофелем и зеленью, маринованными грибами и белым овечьим сыром, запивая всё это красным вином из высокого стеклянного бокала (оказывается, водились и такие у Гарбиуса, не иначе — для особых гостей).
Рэлека пастырь тоже заметил и особого удивления не выказал. Приподняв приветственно бокал с вином, он весьма недвусмысленно указал им на пустующую скамью напротив. Дескать, «присаживайся». И Рэлек почему-то решил приглашение принять. Он не испытывал к Бастиону ни большого почтения, ни какой-то особой неприязни. Обычно предпочитал просто держаться подальше от людей в чёрной одежде, помеченной алыми молниями. Впрочем, так поступало большинство, да и сами адепты Ясного Неба не больно-то подпускали к себе посторонних, пребывая в своём собственном замкнутом мирке и поглядывая оттуда на окружающих с раздражающим высокомерием.
В другое время Рэлек десять раз подумал бы, прежде чем заводить разговоры с «чёрным»… и, скорее всего, не стал бы подсаживаться к нему за стол. От греха подальше. Но сейчас он был по-настоящему напуган и растерян, не понимал, что с ним творится, и готов был говорить с кем угодно, лишь бы не оставаться наедине с собственной паникой. Есть он всё ещё не хотел, поэтому заказал Гарбиусу кружку пива — просто чтобы не сидеть перед жующим чистильщиком за пустым столом.
— Вольд, — представился блондин в чёрном и расщедрился на улыбку, приправленную иронией ровно настолько, чтобы она не показалась собеседнику откровенно насмешливой. — А твоё имя я, представь себе, уже знаю. Рэлек, не так ли?
Получив сдержанный кивок, пастырь продолжил:
— Мне почему-то показалось, ты не прочь поговорить.
— Мне тоже так показалось, — парировал Рэлек.
Вольд негромко хмыкнул и, подцепив вилкой ломтик картофеля, принялся его разглядывать так внимательно, будто перед ним было нечто очень необычное и прежде не виданное. Потом вдруг спросил:
— Плохо спал этой ночью?
«Неужто, заметно?» — Рэлек поморщился, а вслух спросил:
— Ты чующий?
— Что? — выказал удивление Вольд и тут же снова улыбнулся: — Ах, нет… увы, я не ментат. Среди мужчин достойные ментаты вообще редкость. Я всего лишь скромный витал. Целитель. Но если толком не видишь, что у человека внутри творится, как его прикажешь лечить? Э?
«Ага, — подумал Рэлек с неудовольствием, — ты мне ещё расскажи про то, что целители у вас в Бастионе — вроде мальчиков на посылках. Ну-ну…»
— Мне-то почём знать? — мотнул он головой. — Я лечить не обучен. Поуродовать — другое дело.
Вольд негромко рассмеялся. Можно было подумать, что у него и впрямь отличное настроение, вот только во взгляде чистильщика угадывалась настороженность, никак не подходящая к внешней беспечности.