— Кто? — спросил он вслух.
— Вот это уж не ко мне, — развёл руками Вольд. — Будь я ментатом, мог бы потянуть за ниточку, которой тебя повязали. Но, увы, чего не могу — того не могу.
— А что можешь?
— Могу закрыть «подсадку» временным барьером. Сны видеть перестанешь по меньшей мере на неделю. Будет время съездить… м-м-м… Да хоть в тот же Тобург. Там есть наша миссия, при ней состоит толковый ментат, мой хороший знакомый. Я напишу рекомендательное письмо, с которым он тебя примет. Тогда уж и от «подсадки» совсем избавишься, и узнаешь, быть может, кто тебя ею одарил… Хотя, если за «хвостик» кто-то держит с той стороны, а это наверняка так, он оборвёт все связи раньше, чем их успеют отследить.
— Жаль, — Рэлек поморщился. — Хотелось бы… узнать. Ты правда избавишь меня от снов?
— Избавлю, — подтвердил витал, — но не раньше, чем ты мне тоже что-нибудь дашь. Я уже кое-что для тебя прояснил и могу повторить ещё раз: твоя бедапоправима, и я её обещаю поправить. Поверь, выбор у тебя небогатый. Ты, конечно, можешь попытаться найти в этом городе практикующего ментата, не связанного с Бастионом, и выложить ему немалые деньги за снятие «подсадки». Только учти: времени у тебя остаётся не так уж много. Кто бы ни сделал тебе этот «подарок», он на силу внушения не поскупился; видать, рассчитывал на быстрый результат. Давление на твой рассудок возрастает с каждым твоим сном-видением. Если продолжишь сопротивляться ему, оно так и будет возрастать, пока не сломает тебя изнутри. Поддашься — рука твоя уже не остановится, схватившись за нож. Так или иначе, либо умрут те, кого ты должен убить, либо умрешь ты сам. Честно говоря, удивлён, что ты вообще ещё держишься — похоже, у тебя очень недурная сопротивляемость. Наследственная, возможно… Ну, что думаешь? Решай, брат Рэлек. Ты поможешь мне, я помогу тебе. Это ведь честная сделка, не так ли?
— Согласен, — скрепя сердце, признал его правоту Рэлек. — Спрашивай, что хотел.
— Вот и славно, — Вольд провел ногтем мизинца по бокалу, отчего стекло издало тонкий мелодичный звук. — Чем ты занимался последние два года, «мотылёк»?
Вопрос оказался неожиданным. Мягко говоря, неожиданным. Впрочем, когда имеешь дело с чёрными пастырями, лучше ничему не удивляться. Поколебавшись всего секунду, Рэлек ответил:
— Сперва Кезис, Четвертый Вольнонаёмный полк лёгкой пехоты. Потом — Южный Хед, «Песчаные Буйволы»…
— Резал повстанцев Фарадиха?
— Воевал.
Вольд хмыкнул с сомнением, но Рэлек злость выказывать не стал. Всё равно без толку.
— Почему вдруг подался на север? В песках Хеда наёмники ещё долго будут в цене, а здесь для них работы негусто… пока.
— Устал.
— Просто устал?
— Просто.
— От чего? От песков? От… войны? От чернокожих генералов?
— И от змей — тоже.
Позабавленный ответом, Вольд фыркнул, но тут же снова стал серьёзным.
— Итак, из пустыни — на север… Откуда ты родом, Рэлек?
— Из Гезборга.
— Хм… Значит, от Хеда плыл на корабле вдоль побережья?
— Нет, — копившееся раздражение едва не прорвалось наружу. Какого беса надо этому «чёрному»?! Если хочет узнать, как и зачем Рэлек оказался в Глете, пусть просто спросит. Отвечать на этот вопрос в последнее время уже вошло у Рэлека в привычку: «Случай привел… Случайно заглянул… Попался на пути…» А что всем им ещё говорить? Не рассказывать же, что в Гезборге и Пограничье для него давно не осталось ничего привлекательного, что Глет ничем не лучше и не хуже других городов Союза, что единственной серьёзной причиной тащить кости в этот проклятый город стали слова Рыжего Эйба: «Если доведётся заглянуть в Глет, узнаешь, что ребята вроде нас с тобой там надолго без работы не останутся». И это — всё. Точка.
— Я прошёл через Пустоши, — спокойно объяснил Рэлек. — Мне показалось — так будет быстрее.
— Однако… впрочем, почему бы и нет, — Вольд, в отличие от Нейта, был само хладнокровие. — Какие у тебя дела с господином наместником?
— Никаких.
— Уверен?
— Знай я, что здесь заправляет Лас Кладен, держался бы отсюда подальше.
— Заба-авно, — протянул Пастырь. — Ты говоришь, что не имеешь дел с Ласом, однако приезжаешь в город вместе с его людьми.
«Вот оно что, — Рэлек внутренне напрягся, — Похоже, этот малый знает про меня куда больше, чем я думал. За мной следили? Или следили за обозом Дмирта? Или ещё проще — наблюдают за всеми, кто въезжает в город?»