— Вы посмели отправить бомбардировщики В-1, носители ядерного оружия, в воздушное пространство Российской Федерации? Да как вы посмели?! Это равносильно войне!
— Это просто был наилучший из доступных самолетов для прикрытия спасательной операции, — сказал Торн, как ни в чем не бывало. — Вы же не настолько глупы, чтобы думать, что он действительно нес ядерное оружие?
— Я уже не знаю, чему верить, — сказал переводчик, силясь перекричать взволнованный голос российского президента. — Вы говорите об этом так, словно послали мне подарок на день рождения! Вы что, с ума сошли?
— Думайте, что хотите, господин президент, — сказал Торн. — Позвольте мне продолжить. «Вампиры» входят в состав 111-й бомбардировочной эскадрильи, подразделения ВВС Национальной Гвардии штата Невада, в настоящее время базирующейся на полигоне Тонопа в штате Невада. «Вампиры» несли набор ракет «воздух-воздух», «воздух-земля» и противорадарных ракет. Я не знаю точного состава вооружения, но могу получить эти сведения, если вы хотите. Их основное назначение заключается в прорыве вражеской ПВО, а также противоракетной обороне. Их задачей было обеспечить эвакуацию агента, действовавшего на российской военной базе под Москвой. Группа, находившаяся на MV-22, реквизировала украинский вертолет с базы под Киевом, чтобы отправиться обратно в Россию с целью спасения членов экипажа сбитого самолета.
— Очень интересно, господин президент, — сказал Сеньков. Роберт Гофф мог легко представит себе, как его советники торопливо записывают эти сведения. Это была просто золотая жила, и она была получена прямо от президента Соединенных Штатов! — И в чем же состояла работа вашего агента?
— Определить степень причастности России к недавнему удару по Кукесу в Албании, где несколько сотен мужчин, женщин и детей были безжалостно убиты авиаударом, — Запальчиво ответил Торн.
— Причастности России?! — Ответил Сеньков. — Это смешно, мистер Торн. Следователи НАТО и ООН, в том числе вашего собственного ФБР не нашли никаких улик касательно того, кто совершил это нападение. Подозревались конкурирующие наркобароны, македонские наемники, посланные наказать албанских партизан за налеты на границе, даже мусульманские секты. Но Россия никак не была причастна к этому.
— Мы получили сведения, что этот удар был нанесен российским малозаметным бомбардировщиком, вылетевшим из Летно-исследовательского центра в Жуковском. Могу вас заверить, что я расскажу об этом миру, господин президент.
На другом конце провода воцарилось долгое, очень долгое молчание. Наконец, переводчик сказал:
— Вы намерены распространять ложь, чтобы скрыть свою вину?
— Я скажу правду, президент Сеньков — всю правду, — многозначительно сказал Торн. — Я признал, что мы шпионили за вами, и я признаю, что вы нелегально отправили наши самолеты в ваше воздушное пространство. Я публично объявлю о выплате репараций, а также компенсаций семьям каких-либо погибших в ходе этой операции, как только вы представите нам их список. — Это был умный ход — чтобы увеличить сумму компенсаций, русским придется завысить количество погибших — что выставит не в лучшем свете российские вооруженные силы. — А также, я представлю сведения, полученные от нашего агента, согласно которым, эта атака была не только осуществлена Россией, но и была санкционирована российским руководством.
— Ложь! Это все ложь!
— Господин президент, я готов признать все, — ответил Торн. — Я расскажу миру чистую правду. Я представлю фотографии и сведения о самолетах, о том, откуда они вылетели и что именно сделали. Я признаю вину в незаконном вторжении в воздушное пространство Российской Федерации и незаконные враждебные действия. Затем я представлю запись, полученную от нашего агента. Мир поверит мне, президент Сеньков, я это гарантирую.
Это был невероятный, оглушающий подход. Остальные собравшиеся в Оперативном центре сидели молча, словно боясь пошевелиться или вдохнуть. Могло ли это сработать…?
— Господин Торн, — обычным мертвенным голосом ответил переводчик после долгой паузы. — Мы считаем, что публичное заявление будет для российского народа излишне воинственным и небезопасным, так что требуем воздержаться от такого пропагандистского зрелища. Мы принимаем ваше предложение о компенсации ущерба в размере ста миллионов долларов. Правительство России рассчитывает, что они будут выплачены немедленно. Ваше признание вины понято и записано.