— Хальт! Стоп! Astanavieevat» sya! — кричал офицер болгарской армии на всех языках, которые только мог вспомнить, мчась на полном ходу к трейлеру, размахивая автоматом АК-74 над головой.
— Стой, именем закона!
Павел Григорьевич Казаков, облаченный в длинную черную кожаную куртку — под которой скрывался кевларовый бронежилет — и черную меховую шапку, как раз разбирался в рулонах чертежей и инженерных спецификаций, когда увидел приближающегося к ним размахивающего винтовкой сердитого офицер, и от раздражения закатил глаза. Он стоял с группой помощников и инженеров у заднего входа в трейлер — мобильный штаб, перемещаемый в юго-западную Болгарию, всего в шестидесяти километрах от столицы Софии и менее, чем в восьмидесяти километрах от границы с Македонией. — Ну что опять? — Сердито крикнул он.
— Он вооружен, сэр, — нервно ответил один из помощников.
— Не пойму я этих мудаков из МВД, — Сказал Казаков. Он кивнул одному из своих телохранителей, стоящему в нескольких шагах. — Он что, не понимает, как опасно носить оружие подобным образом? Кто-то может пострадать. Или его самого могут принять за террориста и застрелить. По ошибке.
Телохранитель улыбнулся и поднял немецкий пистолет-пулемет МР5К с установленным 200-мм глушителем, и навел его на приближающегося офицера, удерживая оружие так, чтобы оно не бросалось в глаза.
— Gatoviy, rookavadetel, — сказал он переводя оружие с одиночных выстрелов на режим короткой очереди в три патрона. Глаза стоявших рядом помощников и инженеров расширились — неужели они застрелят этого военного? Тот выглядел взволнованным, у него было оружие, но, на вид, совершенно не представлял из себя угрозы.
Казаков подумал отдать приказ, но покачал головой.
— Nyet. Zhdat, — сказал он раздраженным голосом. Телохранитель убрал палец со спускового крючка, но продолжал держать оружие наведенным на военного. Пока болгарский офицер держал в руках автомат, он представлял угрозу, так что телохранитель не стал убирать оружие. — Он наделал столько шума, что слышала половина Болгарии. Позаботимся о нем позже, если будет необходимость. — Офицер что-то гневно выкрикнул по-болгарски, указывая автоматом на горы и близлежащую плотину. — Они там в своем МВД что, не говорят по-русски? Чего ему, черт возьми, надо?
— Это капитан Тодор Медодиев. Он не из МВД, а из Трудового корпуса Болгарской армии, — сказал переводчик.
— Трудового корпуса?
— Это что-то вроде инженерных войск, но задействуемых также на гражданских проектах, — сказал один из помощников.
— Еще один чертов бюрократ в военной форме, — раздраженно сказал Казаков. — Так чего ему надо? Из того, чего мы не поняли?
— Он хочет, чтобы мы немедленно прекратили работу, демонтировали все оборудование, убрали все строительные материалы и двигались обратно в Софию, — сказал переводчик. — Он говорит, что у нас нет разрешений на проведение работ.
— Убрать все с гор?! — Воскликнул Казаков. — Да у нас три тонны одного динамита и минимум километр запалов! Он что, не видит все эти экскаваторы, тракторы и самосвалы? Которые растянулись всего на пять километров на дороге — которую мне пришлось построить, чтобы соблюсти болгарское законодательство? Он с ума сошел? У нас есть все документы. Мы ими просто по уши завалены!
Методиев продолжал что-то доказывать, не слушая Казакова и переводчика.
— Он говорит, что у нас нет необходимого разрешения от Трудового корпуса. В их ведении находится ремонт плотины. Он говорит, что взрывные работы могут нанести серьезные повреждения плотины и руслу реки, то есть вызвать оползни и обвалы. В интересах общей безопасности от требует немедленно убрать все с гор, или он отправит сюда силы трудового корпуса, чтобы все убрать, а затем стребовать с нас за работу.
— Стребовать? — Усмехнулся Казаков. — Интересно, сколько от стребует за то, чтобы отцепиться от нам?
Это было обычным явлением во всем деловом мире, но здесь, в Болгарии, еще и нормой жизни. Взятки и «грев» были обычным явлением во всем мире, но болгары, казалось, стали мастерами этого дела. Каждый мелкий чиновник, военный или полицейский, захаживавший на одну из их многочисленных строек в последние несколько месяцев с новым официальным указом или распоряжением, беззастенчиво протягивал руку — некоторые делали это буквально, ожидая получения взятки прямо на месте.