— Ты как, Боб? — Тихо спросил он.
Только тогда Гофф смог взглянул в глаза президенту.
— Нормально, господин президент, — ответил он.
Лицо Торна несколько помрачнело, когда он услышал эти слова — Гофф не часто называл его так наедине — но все равно тепло улыбнулся. — Ты со мной?
— Я с тобой, Томас, — ответил Гофф. — Даже если мне придется помогать тебе собирать обломки. — Он развернулся и вышел из Овального кабинета, не сказав ни слова.
Томас Торн вернулся к своему столу и перебрал документы, на самом деле даже не замечая, что это было, а затем вернулся в личный кабинет. Он сделал несколько звонков и передал секретарю указание назначить несколько встреч, а затем нажал на телефоне кнопку DND (Do Not Disturb) — «Не беспокоить», устроился в кресле, закрыл глаза и начал делать дыхательную гимнастику, приказывая своим мышцам расслабиться, а затем позволить мысленно проговариваемым мантрам тихо звучать в сознании пока все другие мысли не исчезли, умчавшись прочь.
Многие из тех, кто был знаком с медитацией понаслышке, считали, что это просто короткий глубокий сон, но это было намного больше, чем просто отдых. Ввод сознания в трансцендентное состояние раскрывал подсознание, в то же время человек оставался в сознании и мог заглядывать в обширные области, которые обычно были закрыты. Это сильно отличалось от дремоты — в действительности, медитация никогда не рассматривалась как замена сну. Все было совсем наоборот, это возбуждало и бодрило, так как разум оказывался в состоянии погружаться в бурную энергию подсознания, наполняясь невероятной энергией и наполняя ею тело. Это напоминало скакуна на привязи, со свободой перемещения в двадцать шагов, которого выводили разве что на пробежку в два километра по ипподрому или на скачки. Но оказавшись в открытом поле, лошадь становилась другой, взвинченной, неутомимой, почти дикой. Человеческий разум работал почти точно так же.
Кроме того, это работало в обе стороны. Многие мысли, переживания, даже образы реальности существовали в подсознании, и медитация позволяла им проявиться. В этом смысле она была образовательным опытом, способом пережить, перепрожитть заново или даже создать целую новую реальность в один миг.
Но, как и от любой другой работы, мозг уставал, если такие уходы продолжались слишком долго. За годы практики и тренировок Торн научился возвращаться в реальность и закрывать дверь в подсознание. Нельзя было сказать, что это он проделывал с разочарование или неохотой — он знал, что эта дверь всегда будет на месте, если в ней будет нужда, а потенциальная энергия, имеющаяся в его распоряжении, практически безгранична.
Но подсознание было альтернативной реальностью, которую он создал, чтобы исследовать мир в себе — свою личность, сущность, энергию, связывающую прошлое, настоящее и будущее, видеть и изучать его. Но была и иная реальность — в которой он был президентом Соединенных Штатов в начале двадцать первого века на планете Земля. Пришло время начать играть эту роль, погрузиться в эту вселенную и занять в ней свое место. Однако знания и опыт, приобретенные в иной реальности, были для него полезны, так как все его реальности были уместны и взаимосвязаны.
Он поднял телефонную трубку и нажал кнопку.
— Да, господин президент? — Ответил вице-президент Лестер Базик.
— Твой друг, о котором ты говорил на днях… Он в городе?
— Да.
— Мне нужно поговорить с ним. Сегодня. Сейчас же.
Базик поколебался. С тех пор, как он узнал, что его «друг» прибыл в город с радикальными и опасными намерениями, он знал, что президент решит с ним встретиться. Но каждый раз, как он поднимал эту тему, президент уходил от нее. Он испытал соблазн сказать «ну я же вам говорил», но понял, что должен был оставаться предельно серьезен, раз президент сказал, что желает видеть его немедленно.
— Где?
— В резиденции. — Любое место во всем Белом доме — да что там, во всем Округе — было открыто для десятков любопытных глаз, за исключением собственно президентской резиденции. Как очень быстро узнавали многие президенты, было очень много способов попасть туда, не поставив в известность половину Вашингтона. — Как можно скорее.
— Мне присутствовать?
— Я думаю, что лучше не надо.
— Я понял. — В переводе на английский это означало «я, наверное, сделаю то, что вам не понравится». Что же, подумал Базик, Томас Торн наконец, поступил как настоящий президент. — Я сообщу, когда он прибудет.
— Тут все так красиво и организовано, — с улыбкой сказал посетитель. — Я не очень наследил?